— Тони, перестань так говорить! — закричала Хильда. И повернулась к Роджеру: — Я правда думала об этом. Но это бы причинило боль моей семье. Стебенсы еще никогда не разводились. Их гордость и честь не должны пострадать, это единственное, что у них осталось. Хотя есть и другая причина. Мой развод не принес бы пользы. Тони женат. Он и его жена католики. И о разводе не может быть и речи. Мы бы никогда не смогли пожениться, что бы я ни делала.

Глядя на Дельгадо, Сьюзен почувствовала что-то вроде жалости к нему.

Она представила, сколько всего ему пришлось пережить, чтобы стать тем, кем он сейчас является. Итальянский мальчик, рожденный в трущобах, прошедший свой путь от мелкого подростка-хулигана до члена могущественной банды Нью-Йорка. Он продолжал безжалостно бороться, пробиваясь наверх, женился на итальянской девушке из своего квартала. Он становился все богаче и могущественнее, и у него появилась возможность вращаться в более высоких кругах.

Как и многие другие преуспевающие личности из криминального мира, Дельгадо мечтал о том, чтобы его уважали и воспринимали как делового человека. О его успехе говорило многое: сверкающие ботинки, шелковые рубашки, престижные машины, дорогие костюмы и, в конце концов, спутница из высшего американского общества.

Он достиг всего, но под этим скрывался все тот же несчастный итальянский парень, который опасался, что все это могут у него отнять в любой момент.

Он, должно быть, безумно завидовал Роджеру. И даже сегодняшнее положение Роджера не могло скрыть его превосходства над Дельгадо.

С появлением доктора в Нью-Йорке Дельгадо почувствовал, что теряет власть над Хильдой. И было очевидно, что он безумно ревновал.

В таком состоянии он был способен на все. Жалость Сьюзен уступила место чувству страха.

— Ты не получишь ее снова, Элвин, и у тебя не будет возможности сказать что-нибудь в суде. Ты умрешь как виновный, никто никогда не узнает о том, что в этом деле была замешана твоя жена. И с тобой будет то же самое, — пригрозил он Сьюзен.

Хильда сдвинулась на край кресла.

— Не делай этого, Тони, — умоляла она. — Мы можем придумать что-нибудь другое. Роджер может уехать куда-нибудь. Мы дадим ему денег, и он уедет в Европу. Девушка может тоже поехать с ним. Если они будут вместе, то не побеспокоят нас. Тони… Тони!

Его глаза и дуло пистолета направлены были теперь на Роджера.

— Я разрешаю тебе встать прежде, чем ты получишь пулю, — сказал он.

— Не будь дураком, Дельгадо. Ты не сможешь убить нас из-за этой утренней статьи в «Глоуб». Все поймут, кто это сделал. Ты не выиграешь, застрелив нас. Подумай об этом.

Но Дельгадо не собирался думать. Ревность ослепила его.

— Вставай! — прорычал он.

Роджер вытянул руки вдоль подлокотников. Сьюзен в отчаянии думала, сможет ли отвлечь Дельгадо, чтобы Роджер смог добраться до своего ружья.

— Я буду считать до пяти, — сказал убийца. — Один…

— Между нами будет все копчено, если ты сделаешь это! — закричала Хильда.

— Два…

— Я расскажу им все, как ты обманул меня, шантажировал меня…

— Три…

Он не смотрел на нее и не подавал виду, что слышал ее слова. Его голос звучал безжизненно спокойно:

— Четыре…

Сьюзен вся напряглась. Если он убьет Роджера, она будет следующей. Но она думала не об этом. Ей хотелось попытаться спасти человека, которого она любит. Жаль только, что любовь пришла к ней слишком поздно.

Сьюзен показалось, что грохот выстрела остановил всю сцену на миллисекунду, как в замедленной съемке.

Она увидела оружие в руке Дельгадо, из дула струился дым. Роджер наполовину приподнялся из своего кресла с вытянутыми вперед руками. Хильда стояла перед ним с удивлением на лице. Затем она повернулась к Дельгадо и взяла из его рук пистолет.

Он выпустил его, не сопротивляясь.

Она неуверенно направила оружие на него, но он даже не видел этого. Его лицо внезапно побелело и покрылось потом. Глаза наполнились ужасом.

Сьюзен повернулась к Хильде и увидела, как та покачнулась, схватившись за живот. Затем ее ноги подкосились, и она упала сначала на колени, а потом опустилась на пол.

Дельгадо открыл и закрыл рот дважды, прежде чем смог произнести слова:

— Хильда… Хильда, дорогая, я не хотел…

Его голос был тонким, дрожащим и испуганным, как у мальчика.

Он опустился на колени рядом с ее телом, но Роджер быстро наклонился, схватил его за пиджак и отшвырнул в сторону, как куклу.