— Ленка, — он шевельнул губами, но не услышал собственного голоса.

Сознание постепенно возвращалось, и муть в голове рассеивалась.

Море и пляж куда-то исчезли, Сергей лежал на холодных каменных плитах и смотрел вверх, на витражи огромного купола. Вокруг него стояли Рыцари в красно-белых плащах. Память вернулась быстро и неожиданно, и вместе с ней по венам заструилась горячая кровь, возвращая силы в онемевшие мышцы. Он рывком сел, и понял, что здорово переоценил свои возможности, голова закружилась, к горлу комом подступила тошнота и острая разрывающая нервы боль впилась в челюсть. Чтобы не упасть, он уцепился за Ленкино плечо. Когда головокружение прошло, он медленно встал, и огляделся, попутно с сожалением нащупав языком острые осколки вместо двух зубов.

Рыцари, синхронным точным движением обнажили мечи и подняли их в торжественном приветствии. Сергей, не зная, как на это реагировать, поднял руку. Мечи, так же синхронно, вернулись в ножны.

— Прошу прощения, — по залу прокатился громкий решительный голос.

Рыцари расступились, и к Сергею подошел Магистр Алли, за спиной которого маячили два черных Рыцаря-Экзекутора.

— Прошу прощения, — сказал Алли, обращаясь к Магистру Велесу, — я должен доставить этого человека в Башню Экзекуторов. Он мятежник и подозреваемый в тяжких преступлениях. Он защитил свою Честь, и может предстать для дальнейшего расследования.

Велес кивнул головой. Алли был прав, никто из Рыцарей не испытывал симпатии к Сергею, они вступились за него только исходя из личных понятий о долге и Чести. Цепи снова охватили запястья, правда, на этот раз обошлись без ошейника. Ленка попыталась схватить его за руку, но была бесцеремонно отодвинута в сторону.

— Прошу вас, братья, остановитесь!

Никто не обратил внимания на то, что двери в Большую Ложу Совета распахнулись и в огромный зал вошли три человека. Того, чей властный голос звучал под сводом, знали все присутствующие — это был Магистр Московского Магистрата, по приказу Великого Магистра брошенный в казематы Экзекуторов.

Алли нахмурился и взялся за рукоять меча. Один из спутников Виктора Александровича выступил вперед, прикрывая Магистра, но тот покачал головой и сам направился к главному Экзекутору. Сергей за последние несколько месяцев испытал столько потрясений, что был уверен в потере возможности чему-либо удивляться, но сейчас он испытал самое искреннее удивление — спутником Магистра был Сабир. Второго сопровождающего он видел впервые в жизни.

— Братья мои, есть ли кто-нибудь, кто не хочет выслушать меня? — Виктор Александрович произнес фразу, с которой по обычаю начинались оправдательные речи обвиняемых в преступлениях.

Ответом ему было настороженное молчание, и он продолжил, возвысив голос:

— Мы все скорбим по тяжелым потерям и бедствиям, постигшими нас… Все мы потеряли наших друзей и братьев, я лишился единственной дочери… — Виктор Александрович запнулся, но собрался, и высоко поднял голову: — Я готов ответить за свои прегрешения. Я ни на кого не перекладываю ответственность за проигранное сражение и готов понести любую кару. Но скажите, братья, в чем вина Рыцарей, достойно сражавшихся, израненных, и, вместо лазарета, отправленных в казематы Экзекуторов?! Что может оправдать издевательства и истязания, которым подверглись Рыцари?!

Магистр Алли гневно кусавший губы во время его выступления, выступил вперед.

— Это ложь! Братья, перед вами преступник и заговорщик, упорствующий в признании своей вины! Я не знаю, кто позволил ему выйти из Башни Экзекуторов и появиться на Совете! Он будет немедленно препровожден назад!

Виктор Александрович вонзил в Алли такой взгляд, что тот невольно попятился.

— Вы обвиняете меня во лжи? — его голос прозвучал неожиданно спокойно. — А что вы скажите про свидетельства этих людей, они что, все изменники?

Он обернулся и указал на медленно раскрывающуюся дверь. Вокруг раздались возгласы удивления и гнева. В зал вошли несколько десятков Рыцарей. Но, Святая Дева, в каком они были состоянии! Изможденные, в разорванных окровавленных одеждах, на руках некоторых тускло блестели цепи кандалов. Они шли к Постаменту Правды, поддерживая ослабевших товарищей.

Под куполом загремел голос Главного Экзекутора:

— Это измена! Кто посмел освободить преступников?!

Он молниеносно выхватил меч, но прежде, чем сдвинулся с места, сопровождающий Виктора Александровича Сабир неуловимым змеиным движением скользнул вперед, и его клинок, словно возникший из воздуха, замер у горла Магистра Алли. Тот застыл, изумленно скосив глаза на зеркальное лезвие, но меча из рук не выпустил, и прохрипел:

— Измена! К оружию!

Стоявшие рядом Экзекуторы обнажили мечи. Виктор Александрович мягко отстранил Сабира, с явным сожалением опустившего оружие.

— Вы правы, Магистр Алли, это измена. И мы, Рыцари, вышедшие из застенок, пришли предъявить вам обвинение.

— Что?! — Алли побагровел, шагнул вперед, но, бросив взгляд на спокойно скрестившего руки на груди Сабира, остановился. — Кто этот человек?!

— Это, — спокойно разъяснил Виктор Александрович, — Сабир Рахимов, военный руководитель нашего противника, сражавшийся с нами в Битве в Предгорьях.