– Если не пристрелят, - тоже отшутился.

Через несколько минут я испытал настоящий шок. Таких глубоких чувств я давненько не переживал - и вот, пожалуйста.

Нет, меня не пытались пристрелить. Более того, миловидная женщина средних лет с сиреневыми по цвету глазами, походившая на постаревшую кинозвезду отечественного кинематографа Н. Ф., была предупредительна и улыбчива.

Правда, находилась она за бронированным, подозреваю, стеклом, что ничуть не мешало нашему производственно-прозаическому общению.

– Новенький, - приняла через щель жетончик.

– Трейдер, - сдержанно кашлянул я, словно стесняясь этого высокого звания халявщика.

– Желаю успехов, - манипулировала на клавиатуре, смотря на экран монитора.
– Двести девяносто долларов...

– ... и пятьдесят пять центов!
– поспешил я и потерял дар речи.

Почему? Дело в том, что мой взгляд, наконец, упал на стол кассира. И когда это произошло, то я ощутил, как земля уходит из-под ног.

Известно, к деньгам мое отношение равнодушное, как бальзаматора к трупу. Но, оказывается, есть и этому предел, после которого наша психика начинает ломаться, повизгивая от неприятных чувств, точно передавленная дворовая псина.

В чем же дело? Я увидел долларовые брикеты, упакованные в полиэтиленовую пленку. Эти брикеты валялись на столе, словно кизяки на хозяйственном дворе. Протяни руку - и возьми. Нет, хуюшки. Не успеешь протянуть руки - как протянешь ноги. Такая диалектика нашего мира, жестокого и несправедливого.

– Распишитесь, - услышал голос кассира и увидел листочек, выползающий из бронированной щели.
– В получении. А сумму прописью...

– Спасибо, - сдавленно прохрипел, выводя каракули.
– Пару миллиончиков-то, - кивнул на брикеты, - есть?

– Ага, - пожала плечами бухгалтер-кассир.
– Бумага.

Я заставил взять в руки и себя, и "бумагу", мне причитающую: две сотенки, одну полсотенки и четыре импортных червончика.

– Копейки не нужны, - сделал барский жест рукой.

– И мне не нужны, - приветливо проговорила Н. Ф.
– Бери-бери, копейка - рубль бережет, а цент - доллар.

– Золотые слова для миллионера, - прохрипел, - будущего. Рад был познакомиться, - раскланивался.

Мне улыбнулись напоследок, как публика спотыкающемуся коверному, и предупредили, чтобы я играл, да не заигрывался, поскольку судьба любит выверты творить с теми, кто теряет голову.

Да, голову я потерял - и не от суммы, каковую зажимал пучком тырновской петрушки в потном кулаке, а от перспектив завладеть кизячным брикетом, спрессованным до 1 000 000 $.

– Ты в порядке?
– спросила Мая, обратившая внимание на мою некую общую ажитацию организма.

Я продемонстрировал зажатый кулак, где топорщились птичьими хвостами grin`ы, и заявил, что собственными глазами видел цель своей жизни. И объяснил, что имею ввиду. Мое признание не вызвало никаких восторгов у Маи - она эти миллионы каждый день видит, но больше тех, кого с сердечными приступами и повышенным давлением выносят на носилках. От тотального проигрыша.

– А я видел бригаду скорой, - признался, - да решил, что почудилось.

– Чудес на бирже не бывает, - строго выговаривала девушка, когда мы уже возвращались по коридору.
– Заруби себе на носу. Я тебе показала успех, а неуспех плетется за тобой.

Я непроизвольно оглянулся, тем самым, рассмешив спутницу. Доверчив, как ребенок, заметила и протянула руку:

– На сегодня хватит игры.
– И неожиданно посоветовала: - Не напивайся, как сапожник, а лучше прикупи grindar`а.

– Чего?!
– был далек от моды, как турист в Гоби от водоема.

Выяснилось, что это такая современная обувь, практически не изнашиваемая. Продается бутиками, что в центре нашей белокаменной.

И пока я, переступая от конфуза в разбитых кроссовках, приходил в себя от такого "семейного" совета, девушка пожала мою безучастную пролетарскую лапу и удалилась прочь.

Я похлопал глазами ей вслед, чувствуя, что наши отношения, безусловно, строятся - и строятся каким-то странным образом. Что это все значит? Не втюрилась ли она сдуру в экзотического малого, не имеющего даже приличной обувки. Так порой случается в сказках, когда принцесса выходит замуж за простолюдина. Но мы-то проживаем не в сказке, и далеко не в сказке. Я бы сказал, где мы проживаем, но лучше промолчу.

Задумавшись, вываливаюсь из здания ВБ, как черт из церковной печи. И кого же я вижу на автомобильной стоянке? Правильно - лучшего друга Василия Сухого, матерящего у своей новой игрушки БМВ.

– Застопорила, сука, - объясняет.
– И ни в какую.

– Ехай на трамвае, - шучу.

– Ехай, - плюет в сердцах, - сам на нем.

– Я не могу бросить друга в беде, - ёрничаю.

– Сияешь, как медный таз в солдатской бане, - замечает товарищ, заглядывая в мотор авто с выражением детской обиды.
– Замочу в сортире, если брак кинули.