— Вас используют, Посланник. Пауки демонстрируют вас населению, как символ власти, но тем не менее руководят сами. Вы просто отделены от руководства своей страной восьмилапыми тварями. Обратите внимание: армией руководит паук, городом руководит паук, воздушными шарами заправляет паук, даже новых рабов воспитывает паук. Кстати, вы до сих пор не прекратили торговли детьми!

— Ерунда. Приозерьем руководит женщина, флотом руководит женщина, солеварней руководит женщина. И, кстати, всех назначал лично я.

— Я понимаю, в собственную ненужность трудно поверить, — продолжала гнуть свою линию капитан. Для вас и остальных людей сочинили красивую сказку о Богине, подарившей вам власть, о добровольном подчинении пауков — но всего этого не было, Посланник! Пауки продолжают править вашим мирком! Эту ситуацию проанализировали наши ведущие специалисты, она была тщательно просчитана на вычислительных машинах, и вывод получился однозначным — под вашим прикрытием страной правят восьмилапые чудища!

— Великая Богиня, какая ересь! — передернул плечами правитель.

— Это не ересь, это действительно так, — невозмутимо продолжала Пенелопа, — если вы не верите мне, поверьте специалистам, поверьте расчетам. Мы можем их все предоставить в ваше распоряжение. Если вам в самом деле дорога жизнь и свобода ваших подданных, вы должны опрокинуть это марионеточное построение, провести свободные, демократические выборы и передать всю власть представителю народа.

— Не вижу смысла, уважаемый капитан, — Найл опять опустил взгляд на ее брюки и покачал головой. Большинство жителей — это смертоносцы. Они всегда будут голосовать только за Смертоносца-Повелителя. А Смертоносец-Повелитель — это я. Все, выборы окончены.

— При чем тут пауки? — не поняла Пенелопа.

— Как «при чем»? Они ведь тоже равноправные жители нашего города. Нет, — отмахнулась капитан, — паукам голосовать не нужно. Выбирать правителей должны люди. И вы, кстати, тоже имеете полное право выставить свою кандидатуру…

— Скажите, Пенелопа, — перебил ее Посланник. Я освободил эту страну от захватчиков, я поднял ее из руин, я наполнил ее жизнью. Так почему теперь я должен ставить в ее главе какого-то барана?

— Почему «барана»? Избранник народа несомненно…

— Да потому, — еще больше повысил голос Найл, — что более достойный человек уже сейчас находился бы на моем месте! Потому, что для освобождения земель и людей от захватчиков он обошелся бы без моей помощи! А раз такого человека, жука или паука не нашлось, то и в кресле правителя сейчас нахожусь я, а не кто-то другой.

— Это случайность.

— В этом мире случайности имеют значение только тогда, когда они очень тщательно и вдумчиво подготовлены!

— И тем не менее демократический образ строения государства позволяет достичь куда более высоких результатов. Это можно очень легко доказать.

— Интересно, как?

— Там, на юге, за пустыней, находится государство, которое смогло сохранить демократический образ правления в течение всех прошедших столетий. И страна достигла небывалого расцвета! Вы можете сами отправиться туда и посмотреть.

— На юг? — Предложение показалось правителю заманчивым. Он сможет лично познакомиться с укладом и расположением страны, о которой слышал только из лаконичных мыслей Торна. Оценить их товары, договориться о налаживании связей. Прямо сейчас?

— Можно и сейчас, — ничуть не смутилась Пенелопа. Глиссер стоит у стен дворца, аккумуляторы полные, дорога Алжоне знакома. Если хотите, пожалуйста — прокатимся прямо сейчас, и вернемся поздно вечером.

Капитан внутренне напряглась. Видимо, отправляться в такую даль в преддверии вечера ей не хотелось.

— Хорошо, поехали, — мстительно согласился Найл. — Проверим ваши теории.

— Пойдемте, — Пенелопа отступила в сторону и сделала приглашающий жест.

— Ну что вы, леди, — покачал головою правитель. Только после вас.

Капитан вскинула было голову — она почему-то считала, что все, кто относится к ней с подобающим уважением, оскорбляют ее женское достоинство, однако сдержалась и пошла вперед.

Они спустились с крыльца, обогнули угол дворца, повернули на улицу.

— Найл, ты куда?

Правитель поднял голову, увидел высунувшуюся из окна жену и помахал ей рукой — Не беспокойся, к вечеру вернусь!

В полупустом глиссере оказалось довольно просторно. Капитан сдвинула назад и сложила последнее левое кресло, села во второе и откинула назад спинку. Найл предпочел занять место рядом с пилотом. Машина задрожала, попятилась, начала разворачиваться. Спустя несколько секунд нос ее указал на щель между домами. Алжона — именно так звали женщину, управляющую глиссером, резко толкнула джойстик вперед. Машина стала стремительно разгоняться по узкому, еле-еле превышающему по ширине габариты крыльев проулку, перегороженному в конце полуразрушенной каменной стеной. Когда Посланник совсем уж решил, что сейчас они врежутся в обветрившиеся развалины, пилот резко перекинула рычаг управления в обратную сторону. Глиссер вскинул нос и прыгнул вверх. Алжона своим джойстиком тут же послала машину вперед и они с невероятной скоростью заскользили над развалинами, проваливаясь вниз над улицами и снова поднимаясь, когда под ноги убегали дома или деревья. Минут за пять они пересекли город, еще минут десять скользили над возделанными полями и вскоре вырвались на просторы пустыни.