— Где ты?

— Напротив тебя. Найл подбросил вверх немного песка, чтобы собеседник смог заметить движение, но раньше времени не понял, кто за этим скрывается.

— Я тебя не вижу.

— Я тебя тоже.

Груда водорослей шелохнулась, частично выползла на берег.

— Где ты?

— Здесь.

Найл повернулся боком и выгнул спину. Со стороны болота стало видно движение некоего тела, но кто именно прятался в песке понять все равно оказалось невозможно. Однако первый шаг к взаимному узнаванию был сделан, и паук продвинулся еще ближе, отдалившись от береговой черты на пару шагов.

— Мне плохо тебя видно.

— Я здесь, — Найл приподнял голову, так, чтобы верхняя часть головы с волосами стала различима, но лица пока не показывать.

— Ты странно выглядишь. Паук приблизился еще на несколько шагов.

— Ты тоже.

— Почему?

— На тебе очень много травы.

— Но это всего лишь трава! — Паук пошевелил телом из стороны в сторону, стряхивая водоросли.

— Ты выглядишь симпатичным, — заметил Найл. — Сейчас я тоже приподнимусь.

Посланник выставил на показ голову целиком, и болотный житель, увидев перед собой двуногого, немедленно задал стрекача.

— Если ты сбежишь, я спрячусь! — этой мысли была придана эманация угрозы, и восьмилапый остановился пытаясь разобраться в противоречии между смыслом фразы и ее интонацией. Найл там временем уселся на корточки — он не хотел испугать гостя большой высотой своего роста. Посланник напомнил пауку еще раз: — Я твой друг.

— Чего ты хочешь?

— Помочь тебе докатить камень до воды. Зачем?

— Ты выглядишь симпатичным. Мне будет приятно тебе помочь.

Паук промолчал, обдумывая услышанное. Таких предложений, да еще с такой мотивировкой ему получать не доводилось.

— Сейчас я подойду к камням, — предупредил Найл, чтобы не вызвать неожиданным движением испуга, не разорвать только-только установившейся контакт. Посланник встал, медленно, не делая резких движений, подошел к каменной груде. Какой из них ты хотел взять себе? Этот? Этот? Этот?

Когда Найл прикоснулся к самому большому из валунов, болотный житель не удержался от импульса, подобному тому, какой выскакивает у оголодавшего человека при виде аппетитной, жирной, свежезапеченой гусеницы. Правитель навалился на камень плечом, вытолкнул со своего места и покатил по песку.

Паук моментально забыл о своем недоверии, предвкушая неожиданно удачное приобретение.

— Вот, бери, — остановил Найл камень у самого края воды.

Паук моментально обежал его кругом, короткими ударами брюшка прилепляя паутину, после чего недоверчиво поинтересовался:

— А столкнуть поможешь?

— Помогу.

Паук шустро забрался под край водорослей. Спустя несколько секунд паутина натянулась.

Найл уперся плечом и скатил камень в воду. Образовавшееся отверстие затянулось гнилыми водорослями, плеск воды затих. В ночном воздухе воцарилась тишина. Посланник Богини уселся на берегу, поджав под себя ноги и подперев подбородок ладонью. Ожидание продлилось всего около десяти минут:

— Ты здесь? — прозвучал импульс из-под воды.

— Здесь.

— Ты хочешь что-нибудь спросить?

— Да, — вскинул голову Найл. — Мне показалось, этот камень для тебя слишком тяжел. Как же ты управляешься с ним под водой?

— Тебе показать?

— Да.

— Иди сюда.

— Но… Но я не умею дышать под водой!

— У меня рядом купол, — понятие «купол» несло одновременно и понятие дома.

— Я там не задохнусь?

— Нет.

— Тогда я иду, — решился Найл и стал входить в воду, раздвигая водоросли руками.

Дно болота уходило круто вниз. Не успел правитель сделать и двух шагов, как глубина оказалась ему по грудь. Тогда Найл вдохнул как можно больше воздуха и нырнул.

Почему-то под водой оказалось не так темно, как он думал. Наверное, за ночь глаза успели привыкнуть к темноте. Зато все силуэты, линии, очертания предметов показались неясными, размытыми. Впрочем, паука невозможно было не заметить в любом случае — его окружала, словно сверкающий комбинезон, тонкая воздушная прослойка.

— Да ведь это же паук-серебрянка! — озарило Найла. — Паук-водолаз, подводный паук, водяной паук.

Он попытался вспомнить, что знает об этих пауках, но не нашел ровным счетом ничего. В знаниях, которые «вкачала» в его голову Белая Башня, имелось только упоминание об их существовании.

Грудь правителя начало сдавливать от нехватки воздуха, он заметался, разглядел впереди нечто, похожее на серебряный шатер и метнулся туда. Его самообладания и находчивости хватило, чтобы не просто врезаться в стену шатра, а поднырнуть под него. Голова пробила ровную гладь поверхность и он с облегчением сделал глубокий выдох: