Глэдис почувствовала, что надо как-то защититься.

— Просто здесь оставили все, как было, — сказала она. — А я изменилась…

— Ну да, теперь ты опытная светская львица!

Больше бороться не хотелось.

— Спасибо, что принес меня сюда, — проговорила она слабым голосом. — Теперь я сама о себе позабочусь.

— В этом я не уверен. Что ты принимаешь, где таблетки?

— Нет у меня никаких таблеток. Приступов давно не было, и я забыла о таблетках. Может быть, остались старые? Посмотри в шкафчике в ванной.

— Даже если их и не выкинули, срок годности наверняка давно истек. Удивительно, ты никогда ни к чему не готова!

Да, здесь Элмер прав. Но более всего она была не готова терпеть его присутствие. Свет резал глаза. Закрыв их, откинувшись на подушки, Глэдис слышала, как он роется в шкафчике в ванной.

— Нашел, — послышалось наконец. — Похоже то, что нужно, — добавил он, рассматривая этикетку на пузырьке. — Сейчас принесу воды.

Голос звучал так громко и резко, что хотелось отказаться от всех таблеток на свете, лишь бы Элмер как можно скорее оказался подальше, лишь бы остаться одной в тишине и темноте.

— Раздевайся, — приказал Элмер, как только Глэдис проглотила таблетки.

— Уходи! — проговорила она, готовая вот-вот расплакаться. — И без тебя тошно!

— Успокойся. Уйду, когда буду уверен, что с тобой все в порядке.

— Почему ты все время ругаешь меня?

Не в силах больше сдерживаться, Глэдис отвернулась к стене и разрыдалась.

— Так-так, — пробормотал Элмер, склонившись над кроватью. — Все логично. Зверьки всегда огрызаются, когда чувствуют свое бессилие. Ну, бедная маленькая зверушка, хватит, успокойся и вылезай из этого шикарного платья.

— Оно правда тебе понравилось? — жалобно спросила Глэдис. — Но почему тогда ты смотрел весь вечер так, словно что-то было не в порядке?

— Лучше помолчи, — буркнул Элмер. — А то потом пожалеешь о своих словах, а я опять буду виноват.

Он вынул заколки из ее волос и на мгновение погрузил в них руки.

— Да, сегодня ты действительно выглядела потрясающе. Конечно, я не мог этого не заметить.

Потом расстегнул ворот платья, и Глэдис вдруг сообразила, что под платьем ничего нет.

— Прекрати! — Опять она позволяет делать с собой все, что угодно. — Я могу раздеться сама!

Элмер положил руки ей на плечи и заглянул в глаза, но потом встал и резко отвернулся.

— Ладно, раздевайся, — пробормотал он. — Но я не уйду, пока ты не ляжешь в постель. Скажи, когда можно будет повернуться.

Движения давались с трудом, но она старалась побыстрее раздеться, чтобы наконец избавиться от помощника. В этот момент дверь комнаты распахнулась, и на пороге возникла миссис Вуд со стопкой чистых полотенец в руках. На секунду все застыли от неожиданности. Миссис Вуд пришла в себя первой и проговорила, переводя ехидный взгляд с Элмера на Глэдис:

— Мисс Лоуренс, я принесла чистые полотенца. Думала, что вы внизу с гостями.

Краска залила бледное лицо девушки.

— Вас разве не учили стучать в дверь? — сухо осведомился Элмер. — Вы всегда так врываетесь в чужие спальни или мисс Лоуренс пользуется особым расположением?

— Обычно, когда в доме гости, все находятся внизу… — начала оправдываться миссис Вуд, но осеклась под суровым взглядом и замолкла.

— И все-таки в спальни лучше не входить без стука, миссис Вуд. Надеюсь, вы запомните. Эта комната больше не пустует. Мисс Лоуренс вернулась домой и собирается здесь жить.

Миссис Вуд положила полотенца на столик возле двери и испарилась. Элмер с досадой махнул рукой — понятно, о чем подумала экономка.

— Пора избавиться от этого чудовища, — сказал он.

— Она все доложит Кларе, — заметила Глэдис.

При этих словах Элмер резко повернулся, схватил ее за плечи и прижал к себе. Глэдис вскрикнула, но Элмер зажал ей рот.

— Тихо! — прорычал он. — Еще одно слово, и даже болезнь тебя не спасет!

Было так больно, что Глэдис не могла ни пошевелиться, ни заговорить. А он смотрел на нее сверху вниз, не обращая внимания на катящиеся по ее щекам слезы. Потом взял в ладони ее голову и грубо поцеловал в губы. Глэдис тихо застонала, а когда он отпустил руки, упала на кровать и замерла, лишившись остатка сил. Элмер сбросил платье с постели и накрыл ее одеялом.

— Теперь закрой глаза и спи, — приказал он. — И радуйся, что болит голова, потому что настало время поучить тебя уму-разуму.

Он повесил платье на стул, выключил свет и направился к двери.

— В один прекрасный день ты окончательно выведешь меня из равновесия, — сказал он, обернувшись. — И тогда я либо убью тебя, либо выбью дурь из твоей головы.

Вышел и плотно притворил за собой дверь. Глэдис лежала в полной темноте, стиснув зубы от боли, и ждала, когда начнут действовать таблетки. Если они не помогут, придется позвать отца.