Та, в свою очередь, вела себя совершенно бесцеремонно. Спокойно залезла в бардачок, выудила оттуда легким движением пистолет.

— Опа! Незаконное хранение и ношение оружия, — с легкой издевкой, будто поймала на месте преступления, заметила дама с автоматом. — Придется прокатиться со мной. А ты чего молчишь? Немая, что ли?

— Нет, просто под дулом автомата красноречие теряется, — как можно более ядовито ответила Эл.

— О! Говорящая. Надо же, — яд в голосе Эл она вроде и не заметила. А может, заметила, да оставила без внимания. — Заводись, поехали.

Эл послушно повернула ключ и нажала педаль газа. С газом, впрочем, переборщила, машина взревела громко и дико. Барышня с автоматом улыбнулась:

— Нервничаешь? Не переживай, за незаконное хранение тебе не много дадут. И тюрьма у нас хорошая. С отдельными камерами.

Эл включила передачу. Спросила, не обратив внимания на то, что говорит незнакомка.

— Куда мы едем?

— Как куда? К гаранту.

— Гаранту чего?

— Конституции. На этой земле Россия Правовая. Здесь живут по конституции. И гарантом ее, так как президент отрекся, является Юлия Владимировна. Неужто не слыхала?

Грунтовка закончилась, начался хоть плохонький, но асфальт, и Эл прибавила скорости.

— А-а-а-а, сумасшедшая баба? Как же, как же. Слышала.

— Поаккуратнее, — насупилась автоматчица. — Юлия Владимировна — это тебе не твой Анри. И не Григорянц. Это плебс может жить по закону джунглей, а граждане Правовой России живут по совести.

— По какой еще совести? — фыркнула Эл. — Сама же сказала, по конституции. А сейчас что воровской закон, что постконституция, все одно — беспредел. А с чего взяла, что я от Анри?

— А от кого? Сама посуди: смазливая девица, не иначе проститутка. Посреди ночи с пистолетом в машине. В глухом лесу. Чего, спрашивается, забыла? Не иначе драпает от кого-то. Беглая проститутка здесь? Откуда ей взяться? Не иначе со стороны Григорянца, больше, все одно, здесь никто девками не торгует. А у Григорянца этим делом занят Анри. Ну и потом, Анри со своими мордоворотами вчера неподалеку останавливался, девку беглую искал на «фольксвагене».

— Откуда знаешь? — не сдержалась Эл.

— Агентурные данные. Тебя как звать?

— Маша, — не задумываясь отозвалась та.

— Ежедневно ваша, проститутка Маша, — усмехнулась автоматчица. — Врешь. Никакая ты не Маша. Ну да там разберемся. Сейчас тормози… и налево. Ага. И прямо.

Машина вышла на шоссе и покатилась совсем в другую сторону. Оставив за спиной не только сутенера и бандюков, но и Славу, к которому она так хотела вернуться. Единственное, что осталось не только позади, но и маячило впереди, были, кажется, неприятности.

Как ни старался, а дверь предательски заскрипела. Сутенер, что мирно похрапывал в старом проваленном кресле, тут же подскочил, словно ужаленный. Секунду выглядел растерянным, потом успокоился, увидав Славу.

— А, это ты. Дядька, ты куда собрался?

— Вперед по дороге, — хмуро отозвался Вячеслав.

— Напрасно. Ты мне нужен здесь, — сутенер говорил легко, даже с усмешкой, но что скрывалось за этой усмешкой, Слава определять пока не научился.

— Это твои трудности. Мне нужна моя машина, мой пистолет и… — он запнулся. Говорить о цели своего путешествия не хотелось, объяснять что-то тем более.

Сутенер, однако, понял запинку по-своему.

— Эта «и», а точнее сказать, «э», нужна мне не меньше, чем тебе. И я собираюсь ждать ее здесь.

— Жди, — Слава пожал плечами. — Я тебе не мешаю.

Анри напрягся, став похожим на перетянутую гитарную струну. Казалось, тронь пальцем — лопнет. Пальцы его до белизны сжались на подлокотниках. На лице промелькнула череда эмоций. Сутенер резко поднялся.

— Хорошо. Как скажешь, — сказал уже спокойно. — Едем, — и, повернувшись к двери, гаркнул. — Борик!

Вячеслав обернуться не успел, как в дверях нарисовался один из бритоголовых мордоворотов. Молча встал, подперев широкой спиной стену.

— Борик, бери ребят и возвращайтесь. Скажешь Григорянцу, что я скоро буду. Оставь мой джип, и поезжайте.

— А ты? — не понял Борик.

— А мы с господином беспредельщиком немного прокатимся. У нас еще дела есть общие. Все, катись, дядька.

Слава смотрел на Анри непонимающе. Не привык к тому, что кто-то за него строит планы. А тут их не только строили, тут за него принимали решения. Причем быстро, не задумываясь. И тут же приводили в исполнение.