Он шли долго, и туфельки девочки покрылись толстым слоем пыли, она постоянно спотыкалась и натерла мозоль. Снежана задыхалась от быстрой ходьбы, в туфли набился песок с мелкими камушками, ветки хлестали по ее лицу, но она молчала, продолжая в руках крепко сжимать куклу. Ту самую, которую ей подарил дядя Руслан. По обе стороны высились густые заросли ежевики с бузиной, вскоре так называемая дорога закончилась, и они шли по пояс в траве.

Они шли, шли и шли, и Снежана уже начала думать, что они будут так шагать вечно, как вдруг листва раздвинулась будто по мановению волшебной палочки, и они стали спускаться вниз. Несмотря на подавленное состояние, девочка невольно залюбовалась пейзажем. Внизу располагалась долина, крошечная, как в интересной сказке, которую со всех сторон окружали громадные величественные горы. Клонившееся к горизонту солнце окрашивало горы и деревья в изумительный пурпурный цвет. Приглядевшись, она смогла рассмотреть выглядывающую сквозь кроны деревьев крышу какого-то дома. Значит, они идут в дом! Может, ей смогут там помочь!

Но Никто и не думал идти к дому. Вместо этого он свернул куда-то влево, и, пройдя пару сотен метров, они оказались на небольшой лужайке. Никто уселся прямо на землю и уставился на закат. Словно весь этот путь он проделал только для того, чтобы насладиться экзотикой дикой природы.

– Я хочу пить, – хрипло сказала Снежана раз, наверное, в десятый.

Старик равнодушно махнул рукой куда-то в сторону:

– Колодец там. Только я не советую тебе пить оттуда воду.

– Почему? – шепотом спросила девочка.

– Потому что однажды в этом колодце умерла девочка. Такая же, как ты.

Снежана заплакала, но Никто даже бровью не повел.

– Терпи, конфетка. Скоро все закончится. Ты знаешь, что твой папа – плохой человек?

– Он не плохой, – возразила Снежана, размазывая кулачком по лицу слезы.

– Плохой, – повторил Никто упрямо и вздохнул. – Бедное дитя. Но ты в этом не виновата.

– Он мне не настоящий папа, – вдруг сказала Снежана, перестав плакать. – Мой папа… Он просто не живет с моей мамой.

– Да? – спросил Никто. Его брови взметнулись вверх, пожалуй, в этот раз он был впервые по-настоящему удивлен с тех пор, как бежал из больницы. – А эти мальчики, близнецы?

– Они не мои братья. Они папины.

Никто был удручен. Он-то рассчитывал на другое! Оставалась надежда, что в этом толстяке все же проснется совесть, и он соизволит оторвать свой зад и начнет поиски приемной дочери. Он быстро успокоился. С толстяком был Первый, сентиментальный слюнтяй, он наверняка будет «за», чтобы поучаствовать в спасении девочки. Поучаствовать в игре. Ее игре…

– Я хочу писать, – сказала Снежана. Лицо ее было спокойно, глаза блестели, и Никто без труда догадался, что задумала эта наивная кроха.

– Давай. Писай, – смилостивился он.

– Я не могу здесь, – напряженно сказала девочка. – Я… я вас стесняюсь.

– Хорошо, – с легкостью согласился старик. – Иди вон туда, там я тебя не увижу.

Снежана посмотрела в сторону, куда указал Никто, и тот заметил промелькнувшую на ее личике надежду. Господи, несчастное создание.

Она медленно, шаг за шагом стала отдаляться, не сводя глаз со старика. Тот словно и забыл о ее существовании. Когда она была уже на расстоянии двадцати метров от него и собиралась дать деру, где-то сзади послышалось ворчание. Снежана вскрикнула, чуть не выронив куклу. Из-за кустов вылез пес, здоровенное животное с пригнувшейся головой. Шерсть свалявшаяся, в грязных колтунах, из узкой пасти вывалился грязно-розовый язык, с клыков свисала липкая слюна.

Снежана завизжала и стрелой бросилась обратно к Никто.

– По-помогите! – Она без сил упала к нему прямо на колени, от ужаса зажмурив глаза. Никто лишь грустно улыбнулся. Пес недовольно тявкнул и бесшумно, как тень, исчез в зарослях. Он ушел так, будто страстно хотел броситься вслед за ребенком, но какая-то неведомая сила остановила его. На лице Снежаны застыла гримаса всепоглощающего страха, словно все происходящее было плохим сном.

– Не бойся, – шепотом сказал Никто, гладя своими огрубевшими пальцами лоб девочки.

Опять Она. После прошествии стольких лет эти псы все еще здесь. Значит, игра действительно будет захватывающей.

Он окунулся в воспоминания. Голод и жажда спрятались где-то глубоко, и теперь перед собой он видел лишь белокурую голову маленькой девочки, красную от крови. Девочки, которую он, полупьяный, шатаясь, нес к колодцу. И он вспомнил силуэты псов, которые безмолвными призраками наблюдали за ним, как хмурые стражи.

– Дедушка, что мы тут делаем? – прошептала Снежана.

– Ждем, – так же тихо ответил ей Никто. Ветер взлохматил его седые засаленные волосы. – Ждем, – повторил он.

– Ну-с, какие будут мысли? – спросил Клепа, подтягивая ремень.

– Едем. Какие еще могут быть мысли? – произнес Руслан. Клепа многозначительно посмотрел на Ингу.

– Я поеду с вами, – сказала она, правильно истолковав взгляд. – Попробую вспомнить дорогу.

– Это слишком опасно, – возразил Руслан.

– Ну и что? – пожала плечами женщина. – Во всяком случае, решение я приняла. Юра останется здесь.

– Когда едем? – осведомился Клепа, взглянув в окно. – Конечно же, Рус скажет, что сейчас, на ночь глядя, да?