Шестоднев
вернуться

Астахов Ярослав
Шрифт:
Неслучайных, но мутных имен… И в колонны построятся маски. И состарится холст – заклеймен Полуправдой несбывшейся краски. 26.6.93.

* * *

Век одиночества высокий Поет над жалкою землей, И белый, сумрачный, глубокий Клонится полдень надо мной. И в облаках бегущих — башен Читаю тонкие черты, И каждый шепот мой вчерашен Безмолвьем этой высоты! …Обнажена, легка, бездонна, Бесчеловечна чистота! В нее роняет мне Мадонна Как будто крылья — два листа. Летят, и чудится, что жребий И веку пал… И с высоты: – Твой век – живым уже – на небе, Коль одиноки все, как ты. 8.10.87.

Стрелою света

Ты не отыщешь мэтра, Единственный на планете. Ты лучше учись у ветра — Он чутче, чем даже дети. Ты лучше учись у моря Свободе его и ритму. Бог дышит… Твори, не споря, Дыхание, как молитву. Бог– плачет. И ты не бойся Слезинки в глазах Ответа. Лети. Но в душе покойся. Покойся стрелою света. 7 мая 1995

Союз о ключах Петра

Вот и я – белоснежное пламя, Бело-хладное, как века. Что ты скажешь мне, горный камень, В чьих изломах журчит вьюга? Ты тяжелый, а я беспечный. Ты надежный, а я – ничей. Но союз наш священен вечный: Песня в камне – то звон Ключей! 7.7.94.

Где ты?

Ты бо река Божества, из Отца Сыном происходящий.

Тропарь канона Святому Духу
Сломится усталое весло. Белый свет источит стремена. Янтаря нарядно ли тепло? Серых ветров дивна ли струна? Бог течет мерцающей рекой. В-ней-под-ней и Солнце, и Луна. Темный свет… Играющий покой… Где ты, сокровенная страна? 31 ноября 1995

Ветер

Весь день истерзанные тени Не в силах солнце превозмочь. Но грянет час, и на ступени — Ступени дня – ложится ночь. И нет ни пыли, ни проклятий Ни толп на улицах; один Играет ветер восприятий Средь ограненных, темных льдин И размывает снами лица И контерфорсы суеты. И замирают в небе птицы. И распускаются мечты. 4.5.93.

ДЕНЬ ПЯТЫЙ

МЕЧ ЕГО

«Вот он, великий всадник…»

«Огонь ли гонит города ручьи…»

Распад

«Отразились глаза в воде…»

Тысяча лет

Заклятье

Иное бытие

Круг

Ты жива

* * *

Вот он, великий всадник — Белой дорогой роз. Вот он, кипящий страдник — Зной да полет стрекоз… Белого ль было мало? Серп ли устанет сечь? Вечного – не скрывала Буден густая речь… Выехав в чисто поле Ты снизошел с седла К людям… Их нету боле! — Кровь Шестерни И мгла! 31.8.92.

* * *

Огонь ли гонит города ручьи По напряженным нитям капилляров Мы выполним желания ничьи Под мерный гром скрежещущих кошмаров Мы не поднимем выколотых глаз Взглянуть в глаза безличья со слезами Кошмары бьют двенадцатый рассказ И раны раскрываются глазами 31.3.93.