— Это еще кто такая?

— Учительница, немка.

Отец резко махнул рукой:

— Одевайся.

Катя кинулась к себе в комнату. Из комнаты крикнула:

— И воротничок новый можно?

— Тоже можно и тоже необходимо!

Катя начала поспешно рыться в своем хозяйстве. Все еще боялась, как бы отец не передумал, не уехал без нее.

Когда от соседки вернулась Устя, она застала Катю и Никодима Родионовича среди раскиданных Катиных вещей — туфель, платьев, носков, кофточек.

— Светы-праведники! Что творится? — всплеснула руками Устя. — И что это вы здесь потеряли, Никодим Родионович?

— Мое синее платье ищем и воротничок, — сказала Катя. — Кружевной с лентами.

— Платье? Воротничок? — удивилась Устя. — А на что?

— Я еду с папой. Гулять еду!

Устя в шкафу, в спальне Ирины Петровны, нашла синее платье и кружевной воротничок с лентами.

Никодим Родионович сам помог Кате одеться: застегнуть на платье пуговицы, завязать у воротничка ленты, просунуть в петельки пояс.

Устя тоже суетилась возле Кати:

— Зоряночка ты моя, травинка-черноколоска! Вы ж ее, Никодим Родионович, не настудите, а то она после ангины изнемоглась.

— Не настужу, Устинья Андреевна. Вы не беспокойтесь. Пальто прихватим.

— Да, пальто уж беспременно.

Катя спускалась по лестнице на улицу со звонко бьющимся сердцем. Рядом шел Никодим Родионович, нес Катино пальто.