Шрифт:
Валерик хотел бы с Женькой порвать, начать самостоятельную жизнь. У него случались приступы отчаяния. Как же так? Кругом зависит от Женьки! Не всю же жизнь за него прятаться! Но с некоторых пор их связывало нечто большее. И это уже было не преодолеть…
Туше
Овчарка была на привязи. Расцветал подсолнухом воскресный день, разворачиваясь к весеннему высокому солнцу, погода стояла хорошая, по дачному поселку гуляли дети. Алексей со вздохом подумал, что Сережке с Ксюшей хорошо было бы сейчас за городом. А вместо того, чтобы везти семью на дачу, он мотается по чужим поселкам и пытается понять, что случилось вчера между двумя и пятью часами дня. Потому что в тот день, когда Петра Андреевича Волового будут хоронить, решил дать Анастасии Вячеславовне полный отчет, почему погиб ее муж. Она должна знать.
Отставник, живущий в маленьком ухоженном домике, копался на своем небольшом участке. Алексей увидел его за забором и окликнул:
– Эй! Товарищ! Проехать можно?
Мужчина разогнулся. Потом пошел к воротам, прихватив по пути тряпку и вытирая руки. Визиту он ничуть не удивился. Усмехнулся:
– Опять к нам, значит. А ворота-то не заперты. Проезжайте.
«Пассат» въехал на территорию и остановился. Алексей высунулся в окно:
– Куда тут у вас можно?
– Так вы ко мне?
– Ну да.
– А я думал… Девка его приехала.
– Какая девка? – спросил Барышев.
– Белкинская. С родителями. На машине. Марки «мерседес». Минут десять назад.
– А при чем здесь родители? – удивился Алексей.
– Выходит, разводят их. Вещи собирают. Поссорить, значит, хотят.
– Так артист в тюрьме!
– А кто знал?
– Вы им сказали, что его ночью забрали?
– Сами скажите. Я только глянул, кто приехал, к кому приехал. Вопросов они не задавали. А я в советчики не нанимался. Сюда проезжайте, к калитке. Участок у меня небольшой. Нечего его колесами утюжить.
Алексей повернул налево и, проехав метров пять, затормозил. Они с Барышевым вылезли из машины, тот стал потягиваться, разминать могучие плечи. Отставник смотрел на гостей с усмешкой.
– Режиссера, значит, убили. Ну-ну…
– Что, в «Новостях» сообщение было?
– Сказали. В криминальной хронике. Мол, ждите подробностей. А подробности сами ко мне пожаловали.
– А где тут у вас можно присесть? – спросил Серега.
– Не насиделись в машине? Что ж. Это можно. В беседку проходите.
В дом он их не позвал. Но овчарку, которая при виде гостей залаяла, отвел в сени и запер дверь. В глубине сада, среди старых плодовых деревьев, спряталась беседка. Не стандартная, какие вдоль обочины стоят: заказывайте, привезем! Самоделка. Но с любовью сработана. По всему участочку ровные грядки, на иных уже и зелень полезла. Везде видна заботливая хозяйская рука. Крепкий мужик.
– Один живете? – поинтересовался Алексей.
– Хозяйки у меня нет, – сказал отставник таким тоном, что развивать тему значило с ним рассориться.
Мужчины прошли в беседку, уселись на лавочки.
– Квасу могу предложить, – сказал хозяин. – Квас хлебный, с изюмом.
– Спасибо, но потом, – вежливо отказался Алексей. – Как ваше имя-отчество?
– Иннокентий Павлович.
– Скажите, Иннокентий Павлович, а вы Рощина знали?
– Нас друг другу не представляли.
– Но видели?
– Разумеется. Он приезжал к Белкину и вместе с Белкиным.
– И как он вам?
– Мне с ним детей не крестить, – пожал плечами отставник.
– И все же? Как человек?
– Как человек и я не подарок. Живу тут один, как бирюк. Дружбы ни с кем не вожу, по гостям не хожу и к себе не зову. Люди скажут: со странностями. А Рощин… Рощин был человек злой. И отчаянный.
– Почему вы думаете, что злой?
Алексей по-прежнему задавал вопросы, а Барышев молчал, слушал.
– Лицо у него такое. Худое, кожей обтянуто. Как у больного. А по слухам – здоров. Спортсмен хороший. Значит, что-то его изнутри жгло. Покоя не давало. Артист был в полном у него подчинении.
– А откуда у Белкина эта дача? – задал свой главный вопрос Алексей.
Иннокентий Павлович тяжело вздохнул. Потом задумался.
– История эта давняя, – сказал, наконец, он. – Раньше это был поселок, где жили одни военные. Дачные участки давали от министерства. Это сейчас в свободной продаже. И новые русские сюда набежали. Место уж больно хорошее. Так вот, отец ее был генералом…
– Отец… кого?
– Марины. Фамилию называть не буду. Фамилия известная, и человек был хороший. Уча сток этот он мне выхлопотал. Тогда с этим было не просто, но Иваныч помог. Светлая ему память…