— Я думаю, мадам Соваж сейчас лучше не оставлять одну. Ее муж сейчас приедет?

Но Джейн понятия не имела, где находится Пьер. Господи, ну надо же было такому случиться именно сейчас!

— К сожалению, у месье Соважа срочные дела. Мы ждем его с минуты на минуту, но…

— В таком случае, если ваш муж не возражает, — она вежливо кивнула в сторону Фернана, — может, вы пройдете в палату?

— О, разумеется! Только это вовсе не мой муж, месье Тамилье — друг месье Соважа. — Джейн почувствовала, что краснеет. — Ты дождешься Пьера? — спросила она, поворачиваясь к Фернану. — Полицейский, который ответил мне по телефону в офисе, сказал, что его постараются разыскать. Пьер был где-то недалеко, беседовал с охраной, так что, возможно, он скоро приедет.

— Конечно, я подожду, — спокойно ответил Фернан.

Неужели его ничто не трогает? — подумала Джейн, идя по ярко освещенному коридору вслед за медсестрой. Он такой сдержанный, такой хладнокровный… Джейн никогда не встречала человека, который мог бы так управлять своими эмоциями. Это не просто пугало, а внушало ужас!

Но если бы Джейн имела возможность увидеть Фернана, когда он остался один, она бы так не подумала. Сейчас он походил на раненого зверя, который мечется по клетке, не в силах найти себе места.

Он грезил ею, дышал ею, ощущал ее вкус все эти недели… Это было физическое ощущение, черт бы его побрал! И он ничего не мог с ним поделать.

Почему он не поехал в тот вечер куда-нибудь и не взял себе женщину — любую женщину, чтобы облегчить внутреннюю боль?! Фернан знал, что вокруг достаточное количество красоток, готовых прыгнуть к нему в постель. Так почему же он не поступил так? Ведь Джейн наверняка ожидала от него именно этого, она считала его племенным жеребцом, о чем ясно дала понять с первого дня. Так почему было не решить проблему старым дедовским способом? Ведь он испытывал к ней только физическое влечение! По крайней мере, ему хотелось так думать…

Неожиданный шум в коридоре отвлек его внимание, и он повернулся к двери, но в приемный покой никто не вошел, и Фернан уставился в окно. В такой момент ему следовало думать о Норе и Пьере, а не о своих бедах! Что он за друг, в конце концов?! Фернан сердито потряс головой. После всего того, что они пережили, перестрадали, с этими детьми все должно быть в порядке. Должно быть! Невозможно представить что-либо иное…

В его памяти возникло милое личико в обрамлении шелковистых черных кудряшек. Анри, первый ребенок Норы и Пьера, которого все так любили и лелеяли, и смерть которого стала настоящим горем… Они оплакивали его и всегда будут оплакивать. И хотя близнецы, родившись, смягчат боль утраты, Фернан знал, что Нора и Пьер никогда не забудут первенца.

Он посмотрел на часы, и глаза его сузились, когда обнаружилось, что прошло уже больше часа с момента их приезда в больницу. Где черти носят Пьера?! Он ждет еще пять минут, и…

Дверь распахнулась, и Фернан увидел Джейн, которая несла поднос с двумя чашками кофе.

— Пьер уже здесь. Он прошел прямо к жене, — кратко сообщила она.

— А как Нора?

— Все в порядке. Врачи говорят, что ей понадобится часа два, чтобы разродиться. Но она… она очень страдает, — добавила Джейн так тихо, что он не сразу разобрал ее последние слова.

На глаза навернулись слезы, и Джейн быстро отвернулась к окну: ей не хотелось, чтобы этот супермен заметил ее слабость.

Но Фернан неожиданно шагнул к ней, взял из рук Джейн поднос и поставил на столик.

— Иди сюда, — прошептал он и обнял ее. — Для нас с тобой все это — темный лес, но им обоим не привыкать. Так что все будет хорошо.

У Джейн перехватило дыхание, и она поняла, что это не из-за тревоги за Нору. На мгновение она забыла обо всем, ощутив сильное мужское тело, о котором мечтала каждую ночь…

— Это первоклассная больница, и оборудование здесь превосходное, — тихо сказал Фернан, кладя подбородок ей на голову. — Нора молодая здоровая женщина, и вес у малышей, судя по всему, нормальный. Достаточно было посмотреть на нее в последнюю неделю, чтобы заметить это.

— Да, но они слишком рано…

— Две недели для двойни ничего не значат, — возразил он. — Особенно, если их мама напоминает слониху!

— Ох, Фернан! — Джейн с облегчением рассмеялась и прижалась к его груди, закрыв глаза и вдыхая знакомый аромат лосьона.

— Это ты кофе принесла? — ласково спросил он. — Я бы не отказался от чашечки.

— Да, конечно.

Фернан отстранился, и Джейн неожиданно почувствовала себя отвергнутой. Но ведь это объятие, несомненно, очень мало значило для него. В то время как она… она ощущала его прикосновение каждой клеточкой, каждым нервом. Боже, как унизительно и обидно испытывать такие чувства к человеку, который едва вспоминает о твоем существовании! Но, по крайней мере, Фернан не может читать ее мысли. Он не знает, что она переживает, а она скорее умрет, чем позволит ему узнать это!