Не успел сенатор выйти из самолета, как его окружили репортеры и защелкали фотоаппаратами.

Всех интересовало одно: Каковы сейчас шансы Дэнни Маккея, сенатор?

Немолодой уже сенатор улыбался из-под полы широкополой шляпы:

— Я полностью доверяю своему зятю. Дэнни Маккей — человек Бога. Мы незамедлительно разберемся с этой историей и снова займемся делом, то есть переездом в Овальный кабинет.

Он сел в машину и уехал, сияя и махая всем на прощание.

Но как только он оказался наедине с Дэнни в гостиничном номере, он дал волю чувствам:

— Что вы здесь, черт возьми, натворили?

В Дэнни не было его обычной уверенности и лоска. Три дня прошло с тех пор, как газеты напечатали эту байку, но вместо того, чтобы утихать, страсти все больше разгорались. Последние две ночи он совсем не спал — и это сказывалось.

— Не знаю, что и сказать, сэр. Клянусь, в этом замешаны демократы.

— Не трогай ты этих злосчастных демократов, сын. Я хочу знать, как ты дошел до того, что заделался содержателем борделя. А теперь еще и эти трущобы!

В номере повсюду были разбросаны газеты. Первые страницы пестрели репортажем о Дэнни Маккее: через свою частную компанию «Королевские фермы» он приобрел целый квартал трущоб в центре Лос-Анджелеса. Фотографиям жалких, полуразрушенных домишек предшествовала история о сутенерах, проститутках и наркоманах, обитающих в этих наводненных крысами и тараканами жилищах.

— Говорю вам, сэр, — устало произнес Дэнни, — я просто физически не мог лично проехать через всю страну и лично познакомиться с предприятиями, куда вкладывал деньги. Я купил «Королевские фермы» у Беверли Хайленд — вам известна ее безупречная репутация. Она бы не продала мне компанию, если бы знала о существовании этого публичного дома.

Старик взял сигару, не спеша развернул, зачистил конец и долго разжигал.

— Тебе здорово повезло, сын мой, что я приехал к тебе на подмогу, — затянувшись, произнес он. — У нас есть еще время перед съездом, чтобы спасти твою шкуру. Сегодня ты выступишь по телевидению и скажешь Америке, что ничего не знал об этих грязных делах, что сожалеешь о том, что оказался вовлеченным в эти сплетни и что немедленно начнешь выправлять положение. Мы должны полностью очистить тебя от подозрений.

Дэнни закрыл глаза и кивнул Он не любил своего свекра, но у старика была власть. Это хороший знак, что он бросился на выручку своему зятю. У Дэнни еще остались сторонники, правда, из нервных и истеричных. Сегодня вечером будет его лучшее выступление на телевизионном экране. Он попросит прощения у страны. И страна, без сомнения, его простит.

Лейтенант О’Мэллей в сотый раз пожалел, что ему поручили это дело. История была запутанная, что начало приводить к обострению у него язва. И теперь этот новый поворот — еще одна фотография, которая, в отличие от той, первой, снятой в борделе, без всякого сомнения, была подлинной. Водичка становилась все более мутной.

Женщина, явившаяся на днях в полицию, требовала наказания Дэнни Маккея. Сейчас она пила кофе в приемной. Напоминала она выцветшую, высушенную фермершу из Техаса, которая давно похоронила мужа, живет одна и хочет немного приключений.

Дэнни Маккей и Боннер Первис.

Боже мой!

Детектив зашел в туалет, тщательно умылся, почистил ногти и гладко зачесал волосы. Утро явно обещало быть испорченным: наверху требовали закрыть дело, но тут объявилась эта женщина в цветастом ситцевом платье и стоптанных башмаках и буквально посадила его на бомбу замедленного действия.

Фотография была подлинной — что правда, то правда. Она сказала, что снимала сама в 1955 году, когда в их город заехал церковный автобус, и она согласилась разместить в своем доме двух постояльцев. Она сделала это из чисто христианских побуждений и получила в награду проклятие Сатаны. Этими двумя были Дэнни и Боннер.

— То, что вытворяли эти ребята, просто неслыханно. Я сама застала их в спальне.

В общем, снимок выглядел достаточно невинным: два обнаженных улыбающихся молодых человека сидели в корыте с водой и явно веселились. В одной руке они держали по круже пива, другая рука — на плече друга. Ребята просто хорошо проводили время.

Но после рассказа этой женщины о гомосексуальном акте все это начинало выглядеть не так уж невинно. Ее история полностью меняла восприятие снимка.

Потому что (и О’Мэллей это знал) как только снимок будет напечатан, люди начнут спрашивать себя: Если когда-то Дэнни Маккей предавался извращениям, то вполне вероятно и то, что он мог содержать публичный дом, порножурнал и тому подобное.

Фотография и показания этой женщины добьют Дэнни.

Лейтенант О’Мэллей не знал, как поступить. Ему нравился Дэнни Маккей, и он собирался голосовать за него в ноябре. Но он был человеком совести и не мог утаивать свидетельские показания.