— Эй! — закричал Бен. Он едва успел уклониться от удара, споткнулся о край ковра и рухнул навзничь, расплескав горячий кофе из кружки на свой серый свитер.

— Ух! — закряхтел он. — Горячо. Очень, очень горячо. Очень плохо.

— Бен! О, Боже, постой… — я заскочила в ванную, схватила полотенце для рук, метнулась к нему, встала на колени и попыталась промокнуть кофейное пятно у него на груди. — Прости меня. Я же не знала, что ты здесь! Ты ничего не сказал!

— Я кричал тебе снизу… Думал, ты слышала…

Уловив странный запах, я наклонилась к Бену вплотную, принюхалась и спросила:

— Чем это пахнет?

— Я добавил в кофе кардамон, — ответил он, кивнув на валявшуюся на полу пустую кружку. — Думал, тебе понравится.

— Мне нравится запах. Может, тебе лучше завести одеколон с кардамоном?

— Может сработать, — хихикнул он. — Ты можешь подтвердить, что женщины сходят от него с ума.

— Не сходят с ума, а шарахаются. Десять лет тренировок вырабатывают кошачьи рефлексы. Если бы ты был грабителем…

Эти слова напомнили мне о моих подозрениях, так что я быстро встала и повела Бена в папин кабинет:

— Ты не можешь сказать, что тут изменилось?

Бен внимательно осмотрелся и покачал головой.

— По мне, так все как было. Ты что-то переставила?

— Да нет же! Я бы никогда… — вспылила я. — Но кто-то переставил, мне кажется! У меня другое ощущение от этого места. Тут что-то постороннее.

Бен кивнул, засунул руки в карманы — его поза серьезных размышлений.

— Ну ладно, — начал он, — тогда давай определим, что же именно изменилось? Что-то не на своем месте? Что-то пропало?

— Сама не знаю, — ответила я. — Не то чтобы я заметила что-то определенное. Это просто ощущение такое.

— Понятно, — сказал Бен. — И я верю твоим ощущениям. Просто… может, это потому, что тебя так долго не было дома? Целых три недели. Ты еще никогда не уезжала настолько после…

Его голос беспомощно затих, но я знала, о чем он думает. Я еще никогда не уезжала надолго после похорон. Это правда. Как было правдой и то, что я оставалась на ногах с шести часов утра, когда мы встали в отеле в Париже, а сейчас часы показывали шесть вечера в Коннектикуте — то есть двенадцать ночи по парижскому времени. И еще, безусловно, здесь вмешалась моя предрасположенность к экстремальному мышлению.

— Ты прав, — кивнула я. — И я с ног падаю от усталости. Наверное, мне нужно поспать.

Но стоило мне вспомнить про сон, как я вспомнила и про фотографии, что ждут меня на экране компьютера. И тут же стало ясно, что из-за них мне опять будет не до сна.

— Есть вероятность, что ты поспишь? — Как и Райна, Бен умел читать мои мысли. Я улыбнулась.

— Я соскучилась по тебе, Бен!

— Я тоже по тебе соскучился. Добро пожаловать домой!

Мы инстинктивно потянулись, чтобы обняться, и в ту же секунду я отскочила, не желая быть прижатой к мокрому насквозь свитеру.

— Бен!

— Ох, моя ошибка! — воскликнул он и стянул с себя мокрый свитер. Под свитером на нем была надета простая белая майка. Она немного промокла от кофе, и тонкий трикотаж слегка прилип к его груди. От этого зрелища у меня внезапно пересохло во рту.

Хотя, конечно, это было смешно и нелепо. Мы с Беном были очень близкими друзьями и никогда не стеснялись, попадая в такие вот ситуации прежде. Я могла бы подшутить над его скоропостижным кофейным «загаром», а он в ответ либо посмеялся бы над этим, либо парировал колкостью по поводу очередной статьи обо мне в желтой прессе…

Но сейчас у меня не было слов. И я не могла оторвать взгляд от его торса. Совершенно очевидно, сказывались последствия долгого недосыпа.

— Может, ты все же попробуешь кофе? — предложил он. — Тут в свитере его еще полно осталось. Хочешь, я выжму прямо в кружку?

Я наконец стряхнула с себя наваждение.

— Звучит заманчиво, но лучше не надо. А тебе давно пора отказаться от своих попыток соблазнить меня кофе. Я никогда не изменю чаю.

— Посмотрим, — заявил Бен. Он прикрыл мокрую футболку полотенцем и снова распахнул объятья. — Так лучше?

— Намного, — я приблизилась, и он прижал меня к своей груди.

— Пр-и-иве-е-ет! Ну скажи-и-ите мне, что я помешала! — это была Райна, и, услышав ее голос, мы с Беном по-глупому отскочили друг от друга. Просто смешно. Мы и раньше обнимались. Правда, как правило, при этом Бен не щеголял в нижнем белье…

— Ну почему я никогда не слышу, как кто-то входит в мой дом? — посетовала я.

— Он большой, — сообщила Райна. — Пойдемте лучше к нам — мама устроила праздник в честь нашего возвращения.