— Это еще почему? — нахмурился Остапов.

— Вы сами знаете, местность у отрогов Камышового хребта изрезана глубокими лощинами. В такую погоду очень опасно…

— Сержант Кандалин! — перебил его лейтенант. — Прекратите ненужные разговоры! Мы кого готовим — боевых разведчиков или маменькиных сынков?

— Так-то оно так, — вздохнул Кандалин, не в силах унять чувства тревоги.

Лейтенант Остапов сунул в рот папиросу, но зажечь на таком ветру спичку нечего было и думать — вьюга, казалось, взбесилась. Как сказочный великан, она с силой трясла деревья, отламывая от них огромные ветки и швыряя их далеко в сторону, как легкие щепки.

Кандалин видел, что Остапов ломает одну спичку за другой.

— Постойте, товарищ лейтенант, давайте я вас полами шинели укрою — закурите…

На этот раз лейтенанту удалось закурить, он несколько раз глубоко затянулся.

Потом Остапов посмотрел на часы, на бушующие вихри снега, перевел глаза на встревоженное лицо Кандалина и сказал:

— Вот что, сержант, бери двух бойцов и отправляйся по маршруту Кулагина. Пусть возвращаются…

— Слушаюсь, товарищ лейтенант! — обрадовался Кандалин и, не теряя ни минуты, кивнул Воронову и Захарову: — Пошли!

Кулагин и Атаманыч в это время шли и шли в сторону Камышового хребта, все больше удаляясь от места стоянки.

Кулагин обернулся к идущему сзади мальчику.

— Прибавь шагу! — крикнул он.

Но Миша не расслышал его слов — ветер тотчас же отнес их в сторону.

Кулагин хотел крикнуть, что они смогут отдохнуть в молоденьком ельнике, что темнел впереди, но понял, что ему не перекричать ветер, и только махнул лыжной палкой в сторону ельника.

Миша понимающе кивнул головой.

Они добрались до первых елок. Здесь можно было перевести дух.

— Чертов буран! — сказал Кулагин, воткнув в снег палки и вытирая рукавицей залепленное снегом лицо. — Так и кажется, что весь свет перевернулся вверх ногами! Придется возвращаться…

— Как — возвращаться? — удивился Атаманыч. — Командир приказал подойти к хребту вплотную, нанести местность на карту и только тогда возвращаться…

— «Приказал, приказал»! — ворчливо проговорил Кулагин. — Что же, нам пропадать здесь, что ли? Сам видишь, какая погода!

— Ну и что? — запальчиво возразил Миша. — На войне на погоду не смотрят!

— Так то на войне, а тут случись что с тобой, мне же попадет.

— Ты мной не прикрывайся! — крикнул Атаманыч. — Скажи, боишься!

— Подумаешь, какой герой сопливый выискался! — рассердился Кулагин.

Дальше Миша не слушал. Сильно оттолкнувшись палками, он скатился по склону сопки, и белая пелена снега поглотила его.

— Ковальчук! Куда ты? — закричал Кулагин.

Но никто не отозвался, лишь слышался свирепый вой ветра.

— Ничего, далеко не уйдешь, вернешься, — проворчал Кулагин и стал ждать.

Но прошло десять, пятнадцать, двадцать минут — мальчик не возвращался.

«Вот чертенок, — уже начиная тревожиться, подумал Кулагин. — Придется идти по следу».

В эту минуту он увидел сквозь снег три неясные фигуры. Они приблизились; это оказались сержант Кандалин с двумя бойцами.

— Где Атаманыч? — сразу же встревоженно спросил сержант.

— Я его останавливал, товарищ сержант. Говорил, давай немного отдохнем… А он не послушался… Но он не успел далеко уйти… Я ему говорю…

— В какую сторону он пошел? — сурово сдвинув брови, перебил его Кандалин.

— Вот сюда. Я сам собрался его догонять, смотрю — лыжню занесло…

Разведчики спустились с сопки. Внизу явственно обозначилась лыжня. А тут еще ветер начал ослабевать, метель утихла, и теперь редкие легкие снежинки медленно кружились в воздухе, плавно опускаясь на землю. Разведчики ходко шли по следу.

А Миша, пройдя километра три, совсем выбился из сил.

«Надо немного отдохнуть и нанести маршрут на топкарту, — подумал он. — Кулагин небось вернулся. Но я должен выполнить приказ командира, дойти до Камышового хребта».

Он увидел высокую елку с низко опущенными ветками, которые образовали что-то вроде шалаша, и, сняв лыжи, залез в этот шалаш. Внутри было очень тихо. Внизу — ковер из сухой желтой хвои, по бокам — ветки елки, все в ледяных сосульках. Сюда не проникал ни ветер, ни снег.