– Успокойся! – резко оборвала Хадайша запыхавшуюся от яростной тирады девочку. Подошла к креслу и устало опустилась в него, прикрыв глаза рукой. Тоскливо протянула: – Ну что же мне с тобой делать? Как объяснить тебе, что человек не имеет права решать чью-либо судьбу? Приговорив Серафию к смерти, ты, по сути, взяла на себя обязанности бога. Это самая страшная ересь, которую только можно представить.

– Ересь? – Шаная сжала кулаки. – А те, кто убивает на войне или по приказу правителей – не еретики? А сама Серафия, получается, была святой, собственноручно замучив двух детей?

– Настоятельница, безусловно, поступила очень дурно, – медленно, тяжело роняя каждое слово в тишину комнаты, проговорила Хадайша. – Ты права, она заслуживала смерти. Но смерти после вынесения приговора Священным Трибуналом, поскольку она принадлежала к храму Пресветлой богини. То, что сотворила ты… Точнее, то, чему позволила свершиться, – это самосуд. И он карается по всей строгости закона. Не стоит оправдываться, что ты ее не убивала. Убила, как ни печально об этом говорить. Без твоей силы души погибших девочек не смогли бы вернуться в этот мир и поквитаться с обидчицей.

– Понятно, – процедила Шаная. Дымок, сидящий подле ее ног, почувствовав перемену в разговоре, насторожил уши и глухо зарычал, а девочка продолжила: – То есть только я виновата в происшедшем. Что же, приму к сведению. И что вы намерены со мной делать? Отправите на костер?

Хадайша с настоящим вожделением посмотрела на початую бутылку, стоящую неподалеку. Облизнула губы, как никогда прежде мечтая сейчас напиться до беспамятства. Что же ей делать с этой девчонкой, не осознающей, какой силой обладает? Если оставить все так, как есть, то смерти неминуемо продолжатся. Раз принцесса однажды поддалась уговорам теней, то, вполне возможно, когда-нибудь захочет повторить этот опыт и вновь ощутить себя вершительницей человеческих судеб. Однако и к смерти приговорить за подобное нельзя. Что скрывать, Шаная поступила верно. Пусть сейчас дознавательница горячо убеждала ее в обратном, но в глубине души она понимала: Серафию надо было остановить. И девочка, по сути, лишь послужила орудием в руках высших сил.

– Я должна подумать и посовещаться кое с кем. – Рука Хадайши неосознанно метнулась к висящему на шее кожаному мешочку – точной копии того, который был у Далалия.

– Вот, значит, как. – Шаная опустила глаза. Посмотрела на Дымка, который зарычал сильнее, и грустно усмехнулась. Да, пожалуй, иного выхода нет. Ей надо бежать. Любыми возможными способами пробираться в столицу к отцу. Уж он-то точно сумеет защитить ее от Священного Трибунала.

«Стоит ли? – с сомнением шепнул внутренний голос. – Отец никогда не любил колдунов. Вспомни, с каким презрением он обычно отзывался о магии. Ты уверена, что его обрадует визит дочери, обвиненной в запрещенном колдовстве? Не превратится ли он опять в зверя, как тогда, во время визита Кириона?»

Кирион. При этом имени девочка встрепенулась. А что, если искать защиты у него? Он единственный, кто спокойно отнесся к ее способностям. И принц Нардока не испугался, когда услышал про тени. Более того, они разрешили ей говорить с ним, значит, не стоит ждать от него зла. Конечно, путешествие будет долгим и очень изматывающим, но это лучше, чем погибнуть на костре.

– Так, стоп! – приказала Хадайша, угадав направление мыслей девочки. Тяжело поднялась и подошла к ней. Ласково провела рукой по гладкому шелку темных волос. – Дитя, прости. Я не должна была тебя пугать. Не спорю, ты поступила дурно, но никто не собирается предавать тебя огню. Наказание, безусловно, последует, но не столь жестокое, обещаю. Однако ты обязана уяснить раз и навсегда, что в таких вопросах, как жизнь и смерть человека, нельзя слушать только теней. Да, неупокоенные души часто алчут мести, однако постоянно идти у них на поводу – верный способ оказаться в объятиях Галаша. Ты поняла?

– Да, – после томительной паузы отозвалась Шаная. С искренним любопытством посмотрела на дознавательницу снизу верх. – Но что вы будете делать с Залином? Он не остановится, пока не уничтожит меня.

– Не стоит его бояться, – мягко произнесла женщина. – Капитан – хороший человек. Правда, полный предрассудков, но хороший. Просто пообещай больше не пугать его своими выходками, и через некоторое время он успокоится и перестанет видеть в тебе отродье мрака. Да, понятное дело, твое признание останется только между нами. Даже твою воспитательницу не надо посвящать в подробности гибели Серафии.

– Конечно. – Шаная впервые за долгое время улыбнулась с неподдельной нежностью. – Я бы и так ей никогда в жизни не рассказала. Нинель очень добрая. И сильно меня любит. Если она узнает про тени, то расстроится, а я не хочу, чтобы она плакала.

– Вот и умничка. – Хадайша наклонилась и поцеловала девочку в лоб, после чего демонстративно сцедила зевок в руку. – Уже поздно, моя милая. Иди спать. Ты наверняка устала, а я уж тем более ног не чувствую после сегодняшних приключений. Да еще из-за Малыша вымоталась.

– Малыш? – переспросила Шаная, и ее глаза вдруг вспыхнули восторженным огнем. – Это ваш дракон, правда? Вы обещали рассказать, что за магия его призывает.

– А еще я обещала тебе рассказать, почему я вижу тени. – Хадайша покачала головой. – Я все помню, дитя. Но давай отложим все на завтра. Клянусь небом, от усталости я готова рухнуть прямо на пол и заснуть, не раздеваясь. Пожалей меня, прошу!

– Как скажете, – чуть недовольным тоном протянула девочка.

Хадайша напоследок ласково потрепала ее по волосам и отошла к двери.