— Один из друзей Тэда, — сказал Туз, — придет подоить коров в воскресенье и утром в понедельник. Для Тэда это будет прекрасный отдых.

Поскольку вот уже многие месяцы он разъяснял собаке и коту все, что появлялось на экране, они могли представить, что предстоит Тузу. Но объяснить это Ненни было не так просто.

— Они собираются показать меня по телевизору, — сказал он ей после ужина.

Ненни во всю свою долгую жизнь ни разу не ступала копытом в дом фермера, так что ее представление о телевизоре основывалось только на том, что ей рассказывал Туз, — большая коробка, одна сторона которой почти вся из стекла, как окошко.

— По телевизору? — сказала она. — Но ты же раздавишь его? Ему никак не выдержать твой вес.

Туз попытался как можно понятнее объяснить все старой козе, но слова, которые он говорил — «вольво», «Лондон», «студия», «камера», «отель», «зоопарк», — ничего для нее не означали.

— Ну ладно, — сказала она наконец, — самое главное, что тебе это доставит удовольствие.

И когда этот день наступил, Туз Треф действительно получил море удовольствия.

Что это был за день!

Сначала сама поездка. До этого он ездил только в старом, раздрызганном пикапе Тэда. Теперь же он наслаждался, сидя в большой новой, комфортабельной машине, бесшумно мчавшейся по автостраде на восток; и так как он немного умел читать, знал цифры и интересовался телевизионными программами «О безопасности движения», он узнавал многие знаки и надписи; правда, одна, там, где велись дорожные работы, озадачила его. «DEADSOW» 3 , — гласила она, и пропущенное L напугало его.

Но вот они в Лондоне — улицы, дома, тысячи зданий! Он поразился такому количеству. За шесть месяцев жизни он побывал только в двух домах, в частном — фермерском, и в общественном — в «Тельце», и теперь с изумлением таращился на эти бесчисленные акры стекла и бетона.

Но Лондон, как он мог заметить, не был застроен полностью. Было много широких лужаек с красивыми деревьями, и когда они проезжали один из таких парков, фермер Таббс попросил водителя остановиться на минутку. Ему подумалось, что Хестер Янтцен будет не в восторге, если во время интервью Туз оскандалится, так что он предоставил ему возможность немного пройтись.

Наконец они прибыли в студию Би-би-си.

Они вышли из служебной машины и сквозь толпу зевак направились ко входу в студию.

Тэд Таббс был разодет в пух и прах. Он принял ванну и побрился так тщательно, что на его подбородке осталось несколько маленьких порезов. Он был во всем своем лучшем. Он не только надел чистую рубашку, но также пристегнул к ней воротничок, чего обычно никогда не делал. Более того, он надел свой единственный галстук (черный, больше подходящий для похорон) и — вместо резиновых сапог — старые, но тщательно начищенные черные кожаные ботинки.

Все это венчал костюм. Единственный его костюм, цвет которого наиболее точно можно определить как небесно-голубой. Он купил его еще в молодости. Застегнуть пиджак оказалось делом безнадежным. Но, отпустив хлястики на спине, он смог застегнуть хотя бы жилет. Что касается брюк, то почти все пуговицы на ширинке были на месте. А там, где верхние пуговицы никак не хотели сойтись, он приспособил коротенькую бечевку, и все это прикрылось жилетом.

Словом, человек был во всем своем великолепии. А что же поросенок?

Туз прямо-таки сиял. Фермер Таббс полил его из шланга, намылил, всего выскреб, а потом ополоснул. Когда же Туз просох на солнце, фермер достал большую бутылку растительного масла и протер им всего поросенка.

Черная метка выделялась отчетливее, чем когда- либо, на вычищенной до блеска щетине. Туз гордо прошел за своим хозяином в приемную, а потом их проводили в комнату для гостей.

Фермера Таббса спросили, чего бы он хотел выпить.

— У вас есть еще до эфира немного времени, — сказали ему. — Так что мы можем предложить вам что-нибудь освежающее.

Был воскресный день, и Тэд выпил, как обычно, свою кварту сидра перед ланчем, но после поездки он ощущал жажду, и ему подумалось также, что выпивка может придать ему отваги.

— Спасибо, — сказал он. — Я бы выпил полпинты скрампи.

— Простите? — сказали они.

— Это сидр, — сказал он. — Даммерсетский сидр. Мы из Даммерсета, где растут яблоки для этого сидра. А поросенок выпил бы пинту пива.

Сидр, который им принесли, оказался противным, водянистым, сладковатым пойлом, но Туз пивом остался доволен. Они налили его в миску, и поросенок все выпил. Но он помнил слова Ненни: «Все хорошо, что в меру», и когда ему предложили еще пинту, он хрюкнул один раз.