– А звездочку-алмазочку с неба не хочешь?
– взвивается мадам.
– Сто двадцать! Если ты такая удачливая, что даже в Волчьих постелях валяешься, не обеднеешь и на семидесяти пяти.

– Слушай, почтенная пожилая леди, ты и так уже сунула в карман верных пятьдесят рун за перстень! Последняя цена - сто десять, ну ладно, сто пять. Не буди во мне желание крикнуть "хаййя!" и на деле показать, в каких я отношениях с Волками! Дороже ведь обойдется.

– Да кто ты вообще такая?!

Шальная мысль закрадывается в мою голову. Я мало что поняла из объяснений Утугэля, но вроде бы та штучка, которая качается на моем лбу, есть какой-то священный символ для живущих в Кармэле... А я не из тех, кто получает удовольствие от торга, не было, видать, купцов среди моих предков.

Я аккуратно откидываю покрывало.

– Кто я такая?
– переспрашиваю я.
– Смотри, ты должна меня узнать.

Эффект превосходит все мыслимое: мадам становится абсолютно бесцветной даже под слоем краски, с губ ее невольно срывается: "Нет... Не может быть..."

– Ну что, будем и дальше торговаться?
– тороплю я.
– Или сойдемся на моей цене?

Трясущимися руками мадам вынимает кошелек.

– Сто... сто десять... Ваши сто двадцать, госпожа. И... еще сорок за перстень.

Я уже не пересчитываю, не веря удаче. Сложив и это в пояс, поворачиваюсь к зеркалу, желая поправить покрывало...

...и вижу в нем то лицо, что когда-то отражалось в зеркальном водовороте Круга Света. Те же точеные черты с налетом вечности, изумрудные глаза... и бледное зеленое пламя, окружающее черный агат.

Ай да Утугэль! Это значит, носящая эту подвеску любому видна в истинном облике? Ну, Волчара, не понимаю, почему ты до сих пор не шаман! Или... каковы же ваши шаманы, если простые Волки умеют ТАК смотреть!

– Мы в расчете, - говорю я как можно холодней и тороплюсь покинуть сцену. Уже по дороге, под поспешно наброшенным покрывалом, отцепляю подвеску и зажимаю в кулаке. Хватит с меня на сегодня локальных чудес...

...- Что так долго?

Лугхад сидит на крыльце и любуется звездами. Гитара, как всегда, рядом.

– Сам знаешь - у меня ничего не делается просто. На этот раз вышли... э-э... танцы с Волками.

– Сколько дали?

– Не вдаваясь в подробности - двести семьдесят новыми.

– Не бывает, - Он откидывает голову назад, волосы волной стекают с плеч.
– Да, на такие деньги можно и прикид...

Совершенно не удивился. Ничего, это поправимо...

– Смотри, - я осторожно кладу Ему на ладонь Утугэлеву подвеску.
– Подарили. Без объяснений. Сказали, ты все знаешь.

– Кто подарил?!
– Его равнодушия как не бывало, даже, кажется, глаза начали светиться в темноте.

– Опять же если без подробностей - один Волк постмолодого возраста.

– Тогда еще ничего, - Он переводит дух.
– Это знак Черной Луны. Очень сильная вещь... и небезопасная. Тебе лучше никогда его не носить.

Даже так?

– А можно подробнее, Лугхад?

– Не сейчас. Если честно, у меня уже слипаются глаза. Завтра утром, идет?

– Завтра так завтра, - соглашаюсь я.
– Я тоже ужасно хочу уткнуться в подушку...

Двадцать шестое августа.

День святой Элеонор Гинтаринской.

День Благодарения.

И мой день рождения.

В этот день я просыпаюсь рано утром. Тишина. Лугхад разметался волосами по подушке и улыбается во сне. Чтобы не ранить эту хрупкость утра, я двигаюсь почти бесшумно, и ведро не гремит в моих руках, когда я беру его и отправляюсь за водой.

Утренний холодок осторожно трогает мои обнаженные плечи, тонкой струйкой втекает под одежду. Небо затянуто жемчужным покровом, солнца нет, но и дождя, судя по всему, не предвидится... Тихо в мире. Бодрствую я одна. Кармэль еще не скоро проснется - сегодня можно, сегодня праздник. Никто не увидит, как я беру воду из колодца, который пересох не один десяток лет назад.

Вокруг колодца разрослась пышная крапива выше человеческого роста. Когда я только-только появилась здесь, она была маленькая, чахлая и пребольно жглась - станешь тут злобной, когда тебя то и дело подчистую обдирают на щи! Спасибо ей - ведь у меня нет власти над водой, и оживить колодец не в моих силах, однако... достаточно было моего появления, чтобы крапива буквально обрела вторую жизнь. Родню почуяла... А уж как ей удалось воду притянуть, я и по сей день не знаю. Знаю только, что днем колодец по-прежнему сух, да и ночью вода вроде как для одной меня (Лугхад не в счет, он к колодцу не ходит).