— Стоим на мине? — повторил изумленный губернатор. — Что вы такое говорите, капитан Бэрч? Я вас не понимаю.

— Среди нас измена… сбор заговорщиков… — почти хрипел Бэрч. — Вооружены… собираются произвести смуту в городе…

— А вам известно, где они собрались? — раздались сразу несколько голосов.

— Частично в доме Роберта Иоменса, частично у Джорджа Баучера. Почти у ваших дверей я получил предупреждение, что и у Эдуарда Сэкра нечисто.

Если сопоставить это известие с сообщением полковника Массея, то нетрудно догадаться, что принц Руперт и его тайные сторонники в Бристоле сговорились овладеть городом в эту же ночь. Руперт со своим корпусом наемников должен был наступать извне, между тем как его друзья в городе намеревались устроить побоище в самих стенах и под шумок отворить ему ворота.

Лэнгриш, Уитель и двое других из присутствующих на совещании у губернатора офицеров, также принадлежавших к сторонникам Руперта, попытались было дискредитировать донесение Бэрча, но, к счастью, голоса их не были услышаны.

— Арестовать заговорщиков! — решило большинство офицеров с губернатором во главе.

— Капитан Бэрч! — обратился Финс к офицеру-добровольцу. — Заговорщиков нужно немедленно арестовать. Поручаю это дело вам как наиболее знакомому с местами сборищ. Возьмите сколько нужно своих людей и сделайте все, чего потребуют обстоятельства. В качестве моего представителя посылаю с вами вот этого джентльмена, — заключил он, указывая рукой на своего адъютанта.

Получив еще несколько инструкций, адъютант с капитаном Бэрчем поспешно удалились. Но вслед за ними явился, также без доклада и с видом необычайного возбуждения, новый офицер-доброволец, капитан Джереми Бек, известный у писателей Реставрации под презрительной кличкой «хлопотливого торгаша». Был ли он «хлопотливым торгашом» — мы не знаем, но что он был «хлопотливым борцом» за правду — это им было вполне доказано в описываемую ночь. Между прочим, он доставил много новых важных сведений о роялистском заговоре, которыми подтверждались и пополнялись предыдущие сообщения.

Ввиду того, что в Бристоле очагов измены оказалось больше, чем было известно Бэрчу, губернатор уполномочил и капитана Бека произвести «изъятие» заговорщиков в тех местах, которые стали известными ему помимо Бэрча.

Лишь только Бек вышел из губернаторской приемной, как на смену ему явился капитан Юстес Тревор, не менее своих предшественников встревоженный и взволнованный.

— Что случилось, Тревор? — встретил сэр Ричард своего подчиненного. — Как могли вы оставить свой пост у ворот, не испросив на то надлежащего разрешения, капитан?

— Простите, полковник, — торопливо проговорил Тревор. — Но время не терпит, и я нашел нужным лично прискакать сюда, чем посылать кого-нибудь. Особенно важно то, что здесь присутствует сам господин губернатор…

— Что же случилось, капитан? — спросил губернатор, вместе со своим штабом внимательно прислушивавшийся к каждому слову нового вестника.

— Стоя на своем посту, я увидел на некотором расстоянии от города подозрительное зарево, происходящее как бы от лагерных костров. Я счел своей обязанностью лично донести об этом своему начальству и очень рад, что нашел здесь и высшее начальство в лице вашего превосходительства.

Да, полковник Массей не ошибся. Губернатор со своей свитой поспешил подняться на сторожевую башню Замка. Действительно, со стороны Дергем-Доуна и вплоть до Кингс-Уэстона весь горизонт освещался желтоватым заревом.

— Разумеется, это бивуачные огни! — вскричал один из старых бывалых офицеров. — В этом нет никакого сомнения. Полковник Массей прав. Перед нами лагерь Руперта.

— Очевидно так, — подтвердил губернатор. — В свое время мы поблагодарим за предупреждение полковника Массея и остальных верных и преданных сынов родины, не скрывших от нас грозящей нам опасности. Пока капитаны Бэрч и Бек исполняют данные им поручения об аресте заговорщиков, не будем медлить и мы с исполнением наших дальнейших обязанностей.

С этими словами Финс спустился с дозорной башни и вместе с несколькими офицерами отправился осматривать городские укрепления.

Между тем капитан Бэрч уже стучался в двери дома Роберта Иоменса, требуя чтобы его впустили. Весь дом был окружен пешими и частично конными солдатами-добровольцами. В случае надобности были бы взломаны и двери. Кроме того, Бэрч принял все необходимые меры против возможных вылазок неприятеля и в других местах.

Дом был очень велик, так как принадлежал одному из местных богачей. По сведениям Бэрча, в этом доме в настоящую минуту присутствовали более сорока вооруженных роялистов. Услышав зловещий стук в наружную дверь и еще более зловещие слова: «Отоприте и сдайтесь без сопротивления!» — заговорщики схватились было за оружие и хотели попытаться пробиться силой на улицу. Однако, когда они выглянули из окон и увидели настоящую осаду, сердца у них дрогнули. Если они не намеревались тут же погибнуть, не принеся ни малейшей пользы своему делу, то им, действительно, не оставалось ничего иного, как сдаться без сопротивления. И они покорно сдались. Ждать пощады им было бесполезно. Они знали, что среди добровольцев есть люди, только чудом избежавшие резни, устроенной роялистами в Сиренстере, и те не упустили бы возможности жестоко отомстить за своих несчастных сограждан, погибших в этой резне.

Не зевали и Бек с Тревором, отправленные губернатором «очистить» гнезда заговорщиков, что и было ими исполнено с таким же успехом, как и Бэрчем. Все обошлось без кровопролития: роялисты везде сдались, уступая превосходящим силам противника и сберегая свою жизнь в надежде, быть может, на лучшее будущее.

Нужно сказать правду: не будь неусыпного Бэрча и неутомимого Бека, улицы Бристоля в ту ночь, наверное, были бы орошены потоками крови. Позднее, действительно, выяснилось, что принц Руперт, стоя перед городом, с нетерпением ожидал условленного сигнала колокола, которым его сообщники в городе должны были дать ему знать, что местный гарнизон перебит и ворота отперты. Остается лишь вступить в Бристоль и взять его.