Шрифт:
Об индусах Черчилль сказал так: «Тупая раса, спасаемая только своим размножением от судьбы, которую она заслужила», а что он имел в виду под «заслуженной судьбой» для «цветных» рас, можно было понять из его заявления 1937 года: «Я не считаю, что по отношению к аборигенам Австралии была совершена несправедливость — более мудрая, более чистая раса пришла и заняла их место».
«Черчилль и его империя грабят полмиллиарда человек, уродуют завоёванные страны, убивают миллионами, вырезают цвет местных наций, а вы всё думаете, что это милый хитроватый дядька в цилиндре», — с горечью говорил в 1945 году доктор Кумар из Бомбея.
И он, конечно, знал, что говорил, — Индия тогда ещё была «главной жемчужиной» в короне Британской империи.
Я немало прочёл о Черчилле, сам кое-что написал о нём, однако более сжатойи талантливой его характеристики, чем у то ли бомбейского доктора Кумара, то ли у самого А.Б. Покоя, я не встречал. Здесь расставлены все точки над истиной: Черчилль и его круг — палачинародов.
Собственно, если читатель помнит, фактически с Батыем, Мамаем и Чингисханом Черчилля сравнили даже его же собственные соотечественники Лиддел Гарт и Фуллер.
Так-то так, однако во всех таких характеристиках сэра Уинстона полностью отсутствует Черчилль «атомной» эпохи, и поэтому я несколько дополню мысли то ли доктора Кумара, то ли — самого А.Б. Покоя, а при этом позволю себе немного поразмыслить и ещё кое над чем и кое о ком.
Появление в мире Бомбы в корне изменяло проблему мира и войны, и это было осознано уже в 1945 году. Так, уже тогда английский профессор Вудворд в своей книге «Some Political Consequences of the Atomic Bomb» («Некоторые политические аспекты атомной бомбы») писал:
«Война с применением атомных бомб, которые за 12 дней смогут разрушить 12 крупнейших городов Североамериканского континента или 12 важнейших городов, оставшихся теперь в Европе, может оказаться для нас слишком большим испытанием. Человечество не исчезнет, но люди, не имея помощи и материальных средств для восстановления, вернутся назад, к чему-то вроде конца бронзового века».
Ничего не скажешь — сказано было верно! Однако отказаться от идеи войны как таковой Запад не мог даже под угрозой возврата в бронзовый (а то и в каменный!) век.
А ведь отныне на войну нельзя было смотреть глазами теоретиков и практиков прошлого — теперь уже доядерногопрошлого.
В своей первой фазе, в период польской и французской кампаний, только что завершившуюся Вторую мировую войну можно было рассматривать — в русле воззрений давнего немецкого теоретика Клаузевица — как «продолжение политики другими средствами».
Но после начисто сметённых войной Сталинграда и Севастополя, после тысячных пожарищ Белоруссии, Украины и Великороссии, после Гамбурга и Дрездена, после Хиросимы и Нагасаки война начинала видеться скорее как финальное и бесповоротное завершениекакой-либо цивилизованной политики.
Верно уловивший это Дж. Фуллер нервно констатировал:
«Чтобы довершить… моральный развал, появилась атомная бомба, которая почти с магической внезапностью, в несколько секунд, сделала возможным всё то, о чем проповедовали Дуэ и Митчелл (апологеты тотальных «авиационных» доктрин. — С.К.)в течение многих лет. Без атомной бомбы их теория была мечтой. С ней их теория стала самой мрачной действительностью, с которой когда-либо сталкивался человек».
И при этом Запад, тот же Фуллер с Черчиллем, обвиняли в «агрессивности» Сталина. Что ж, на ум невольно приходит: «Врачу, исцелися сам»! В 1945 году Россия лежала в намного более ужасающих развалинах, чем Германия. Никто в России — от многодетной вдовы-солдатки до генералиссимуса Иосифа Сталина — к новой войне не стремился. Атомное оружие было в распоряжении одних Соединённых Штатов Америки, связанных с Англией «особыми» отношениями. В СССР лишь начинало свою работу новое Первое Главное управление (ПГУ) — зародыш будущей атомной отрасли.
До первого испытания первой советской атомной бомбы РДС-1 было ещё четыре года, во что тогда на Западе, к слову, никто не верил, однозначно удлиняя этот срок на несколько лет.
«Миролюбивая» Америка производила первые прикидки первых планов атомных бомбардировок СССР. А английский профессор размышлял — можно ли платить опасностью краха цивилизации за возможность «преградить путь Сталину»?
Собственно — путь куда? Сталин что — рвался к Ла-Маншу и Дюнкерку? Или это Сталин окружал Америку своими военными базами, как это делали янки по отношению к нам?