Мужчина со знанием дела вырезал внутренности; большая часть их перекочевала в стоящий тут же кожаный мешок. Кишки достались собакам, с жадностью набросившимся на еду. Затем, отрезав по кусочку от почек, туарег предложил один из них Ханне. Она в ответ смущенно покачала головой.

— Берите, берите, не опасайтесь. Это полезно для нервов. И для крови тоже.

Зная, что отказываться в подобных случаях равносильно оскорблению, Ханна взяла окровавленный ошметок и сунула его в рот. Еще теплый, он сильно отдавал кровью, но оказался неожиданно мягким и нежным на вкус. Однако желудок Ханны запротестовал. Не в силах прожевать угощение, она проглотила кусок почки, изо всех сил подавляя приступ подкатывающей тошноты. Тарги, поднявшись, стянул повязку, защищавшую его лицо от палящего солнца и песка. И Ханна, к своему великому удивлению, увидела, что абориген далеко не молод. На вид ему было лет пятьдесят, пожалуй, даже шестьдесят. Волосы, обрамлявшие продубленное ветром лицо, начинали седеть.

— Кор. Шейх Кор Меллах из племени кель-аджер, — представился он Ханне, протягивая руку.

Она ответила рукопожатием. Затем оба, как здесь было принято, приложили правую руку к сердцу. Ханна достаточно долго прожила в Алжире и знала обычаи этой страны.

— Меня зовут Ханна Петерс. Я археолог. Изучаю и составляю каталог наскальных рисунков периода каменного века.

— А, так вы и есть та, которая общается с кель-эссуф. Я слышал о вас.

— Надеюсь, только хорошее.

— Честно говоря, местные жители считают вас сумасшедшей. Женщина, которая в одиночку ходит к духам, наверняка не в своем уме — так здесь считают. Никто из туарегов не пошел бы по своей воле туда, где обитают старейшие.

— Разве я одна? Мой коллега находится в дне езды отсюда, на нашей базе. К тому же я изучаю этих, как вы выразились, старейших вот уже добрый десяток лет.

— Странно, что мы до сих пор не виделись с вами. Раз в два-три года я обязательно бываю здесь. Приезжаю поохотиться.

— Дело в том, что раньше я работала в других местах и в Сефаре впервые.

Ханна, не скрывая любопытства, разглядывала искусно расписанные плетеные кожаные сандалии на ногах тарги. Шею Кора украшал традиционный гри-гри — амулет из множества кожаных мешочков, в которых туареги носят с собой изображения идолов и тексты сур Корана для защиты от недобрых духов пустыни.

Ханне пришла в голову идея.

— Вы мне не поможете? — обратилась она к Кору. — Я должна попасть в одно место.

Вытащив карту из рюкзака, она показала избранный ею пункт назначения.

— Вот, знаете, где это? Там есть наскальные изображения — рисунки или выцарапанные изображения, в общем, что-нибудь в этом роде?

Тарги подошел ближе. В его взгляде чувствовалась нерешительность. Ханна ткнула в другую точку на карте:

— Смотрите, мы с вами сейчас здесь. Вот расщелина, а вот крутой подъем по обе стороны плато.

Она неотрывно смотрела на тарги. Тот понемногу начинал понимать, что от него хотят. Задумчиво проведя морщинистым пальцем по карте, он поинтересовался:

— Здесь, говорите? — и отрицательно покачал головой. — Здесь вы ничего такого не найдете. Зря только время потратите.

У Ханны внутри все оборвалось. Столько отмахать, и зря? Нет, сегодня явно не ее день. Пока она, насупившись, складывала карту, Кор направился к туше антилопы. Подозвав свистом лошадей, он, поднатужившись, ловко взвалил добычу на спину одной из них, привязав сбоку кожаный мешок с внутренностями, а сам неторопливо забрался на другую.

— Не отчаивайтесь. На этом плато множество загадок, которые ждут таких, как вы. Знаете, по моей вине вы чуть было не попали в беду. Чтобы хоть как-то оправдаться, я вам кое-что покажу.

И протянул Ханне руку.

Она выжидала, раздумывая, стоит ли принимать приглашение. Вообще-то в отношении женщин туареги проявляли неизменное дружелюбие и предупредительность. Именно на женские плечи ложились все хлопоты в период долгого отсутствия мужчин. Но ведь и среди тарги попадаются черные овцы.

— Прямо и не знаю, что сказать. Мне ведь понадобится вода. И, кроме того, мой помощник будет ждать меня.

— О воде не тревожьтесь. Едемте со мной, не пожалеете.

Что-то в глазах этого человека говорило об искренности его намерений. И Ханна, подав ему руку, уселась позади него в седло.

Час спустя она сидела под трепетавшим на ветру пологом хаимы, зажав в ладонях стакан чаю — местные жители заваривали его из зеленых, скатанных в шарики листочков чайного куста. Получался сладкий и наваристый напиток. Ханна очень любила этот чай, приготовление которого занимало массу времени. Но в лагерях туарегов время особого значения не имело.

Прихлебывая чай, она осматривалась. Ханна любила Сахару, а тут было самое живописное место этой необозримой пустыни. Тассили-Анджер, плато Рек, как называли его туареги. Продуваемое всеми ветрами и подмываемое водами высокогорное плато на юго-востоке Алжира, нетронутое в своей первозданности со времен сотворения мира. Южнее места, где она сейчас находилась, протянулись горные кряжи Хоггар и Айр. Горы эти были вулканического происхождения и отличались темным цветом. Совсем как в Дантовом «Аде». А к востоку и западу — песок. Нескончаемые песчаные моря, океаны, волны которых достигали двухсот пятидесяти метров в высоту. Царство пустынь, величайших в мире пустынь. Никто не выживал там, за исключением разве что туарегов. В сравнении с этими пустынями даже Тассили-Анджер казалась райским оазисом. Здесь имелись водные источники, кипарисовые рощи, финиковые пальмы, тут и там попадались козы, змеи и зерда — обитавшие в пустынях лисицы. Здесь даже жили птицы. Вороны, грифы, совы. Тассили-Анджер была островком, где находили прибежище земные создания, стремясь уберечься от безжалостных песчаных цунами.