Майк Кили был награжден орденом «За выдающиеся заслуги», вторым по значению после «Креста Виктории». Он стал самым молодым англичанином, получившим эту награду после войны в Корее. Единственным сувениром, оставшимся с тех дней, было китайское кепи армейского образца, которое Майк снял с проволоки перед тем, как покинуть Мирбат.

Река Уай на пути к Северну протекает через деревни Фаунхоуп и Мордифорд и, прежде чем добраться до пригородов Херефорда, бежит мимо старой пивной под названием «Пучок моркови», с настоящим камином и подлинными тележными колесами. До конца восьмидесятых это было любимое заведение женатых военнослужащих SAS – что Дэвис без труда установил в первую неделю апреля 1978 года.

В течение всего предыдущего года «Клиника» напряженно трудилась в Соединенных Штатах. Бахайт достаточно быстро расплатился с де Вилльерсом в Дубае. Старший сын шейха Амра бин Иссы бросил школу в Англии, где, впрочем, и так учился из рук вон плохо, и принялся за фамильный бизнес с высокомерием и небрежностью, вовсе не свойственными его ныне покойному отцу. Бахайта нисколько не интересовали вопросы тхаара; больше того, де Вилльерс ощутил враждебность молодого дхофарца – тот, по всей видимости, даже не потрудился досмотреть до конца фильм с Миллингом, перед тем как выдал хрустящий чек на миллион долларов, выписанный в Банк Дубая.

Временное отсутствие новых заказов вынудило де Вилльерса снова отправить Дэвиса по следу очередной дхофарской цели. Али бин Амр из племени байт-джарбоат был убит 19 июля 1972 года во время штурма поселка Мирбат. Отряду повстанцев под его началом было поручено захватить английскую пушку. Оставшиеся в живых боевики видели, как командира убил прицельным выстрелом с близкого расстояния один из иностранцев, находившихся в орудийном окопе.

Дэвис слишком хорошо помнил свою предыдущую попытку выудить информацию у бойцов SAS и понимал, что предстоит задача не из легких. Однако он был уверен, что, проявив терпение, рано или поздно обязательно установит личность того, кто командовал британскими десантниками в Мирбате.

Дэвис подъехал к «Пучку моркови» вскоре после открытия и устроился в зале с колесом, прихватив местную газету и пинту крепкого пива. К восьми часам вечера пивная заполнилась посетителями, и Дэвис прикидывал в уме, кто из них может быть десантником. Характерных признаков было достаточно, от южного загара и короткой стрижки до «шлепанцев для борделя», однако Дэвис старался не обращать на все это внимания. Те, кто недавно был командирован в Северную Ирландию или охранял аэропорт Хитроу, имели бледную кожу и к тому же наверняка отпустили длинные, как у хиппи, волосы. В Великобритании высокие армейские ботинки на шнуровке стали таким же традиционным атрибутом, как белые галстуки у выпускников Итона. Но у людей, отточивших до совершенства умение беречь хорошую физическую форму, предпочитающих наблюдать и слушать, а не сквернословить и бахвалиться, вырабатывается свой собственный облик и стиль.

Боб Беннет отдыхал за привычной вечерней кружкой пива в компании своей жены Лин и нескольких однополчан. Его глаза непрерывно бродили по залу, словно живя собственной жизнью, и ничего не упускали. Лин частенько ругала мужа, застигнув его за этим занятием, когда все остальные о чем-нибудь увлеченно спорили.

Вскоре после того, как Боб устроился за столиком, он заметил валлийца и пересел, чтобы наблюдать, оставаясь незамеченным. Беннет был уверен: это тот самый человек, о котором он в прошлом году предупреждал Кена Бортуика. Если и оставались какие-то сомнения, их рассеяло поведение валлийца. В течение двух часов он переходил от одной группы к другой, держась на заднем плане, всегда готовый рассмеяться или угостить выпивкой, улыбнуться или поддакнуть. В двух из трех групп, выбранных валлийцем, Боб нашел по крайней мере по одному знакомому десантнику.

В половине десятого валлиец, возвращаясь из туалета, внезапно застыл, словно столкнувшись с привидением. Какое-то мгновение он стоял, неподвижно глядя в стену. Наконец ему удалось совладать с собой, и он прежней небрежной походкой вернулся к приятелям. Через десять минут, весело помахав рукой и не адресовав этот жест никому конкретно, валлиец надел шляпу и плащ и ушел. Боб Беннет не стал следить за ним, потому что, когда он в прошлый раз связался с Кеном Бортуиком, ответа не последовало: очевидно, незнакомец – совершенно безобидный человек, хотя и чересчур любопытный от природы.

Позвонив де Вилльерсу, Дэвис доложил о своей находке, однако его отозвали на восемь месяцев ради одного сложного дела в Лос-Анджелесе. Когда он в первую неделю декабря 1978 года снова появился в «Пучке моркови», там несколько завсегдатаев из числа десантников и бывших десантников, среди которых был и Боб Беннет, дружески болтали о приближающемся Рождестве.

Списав валлийца в существа безобидные, Боб уже не обращал на него внимания – до тех пор, пока его слух не резануло слово «Мирбат». Обернувшись, он прислушался к разговору за соседним столиком.

– Готов поклясться, картина висела на стене вот здесь, – говорил валлиец. – Небольшое полотно, тот бой, увиденный глазами художника. Помню, внизу было написано название «Мирбат»… Очень сильный образ, понимаете, на заднем плане крепость, пушка в окопе и повсюду тела убитых.

– Кто-то из ребят повесил ее здесь на прошлый Новый год, – подсказал один из сидевших за столом, – но в мае Кейт Грант ее куда-то перенес, когда заново оформлял зал с колесом.

– Да, в Мирбате было серьезное дело, – продолжал гнуть свою линию валлиец. – Насколько мне известно, там горстка ваших ребят выстояла против целой орды.