Закинув рюкзак за спину, де Вилльерс последовал за ним. Он нагнал Кили у ступеней, ведущих в столовую, и они вошли вместе. В ярко освещенном Г-образном зале уже находилось тридцать-сорок кандидатов и инструкторов. Все ели молча, без обычных разговоров и шуток. Впереди был последний тест отборочной недели, важная веха в карьере немногих счастливчиков.

Де Вилльерс не снял ремень, а свой рюкзак поставил рядом с рюкзаком Кили, при этом незаметно сунув крошечный радиомаячок в боковой карман. Затем он прошел на раздачу, где дежурный повар наполнил ему тарелку жареной картошкой с мясом и налил кружку горячего чая. Де Вилльерс проследил, как Кили прошел мимо стола, за которым сидели инструкторы – единственная оживленная группа. Старший инструктор, великан с зычным голосом, приветствовал майора широкой улыбкой.

– Здорово, Кили!

Улыбнувшись в ответ, Кили сел за стол, отведенный кандидатам.

Де Вилльерс, старательно следя за тем, чтобы не встретиться взглядом ни с кем из кандидатов или инструкторов, устроился неподалеку и, когда Кили отошел за ложкой, притворился, будто тянется за сахаром, а сам незаметно высыпал в чай содержимое пакетика.

Этот белый порошок, четыре растолченные таблетки хлорпропамида по 250 мг, должен был подействовать не сразу, и его эффект был труднопредсказуем. Через час-другой Кили начнет усиленно потеть, его охватит слабость, ведь хлорпропамид усиливает воздействие инсулина на организм. Содержание сахара в крови у Кили медленно опустится ниже допустимой нормы, и он станет чрезмерно восприимчив к действию окружающей среды. Последствия гипогликемии будут медленно нарастать до зенита или, с точки зрения Кили, надира в течение трех-шести часов после принятия препарата.

Среди кандидатов было много ветеранов, сержантов и даже старших сержантов из воздушно-десантных частей, и эти люди имели за плечами долгие годы службы. Если они пройдут отбор, то будут приняты в SAS рядовыми солдатами, и им придется соперничать за продвижение по службе с более молодыми и менее опытными бойцами.

Изначально больше ста пятидесяти военнослужащих британской армии подали заявления о зачислении в SAS. После недельного курса ориентирования на местности и других основных дисциплин последовали три недели физической подготовки с постоянно нарастающей нагрузкой.

Кандидаты стремительно отсеивались, так как инструкторы придирчиво следили за каждым их шагом, подобно шакалам, готовым наброситься при малейшем признаке слабости. Неудачники оказывались на херефордской железнодорожной платформе с билетом в один конец, до своей части.

Пятая, и последняя, неделя была убийственно тяжелой, и вот сейчас тем сорока собравшимся в столовой, кто выдержал испытание, предстоял последний тест. Получивший простое название «выносливость», он заключался в том, что каждому кандидату предстояло в одиночку пройти сорок одну милю по сильно пересеченной местности с полной выкладкой весом пятьдесят пять фунтов. На марш-бросок отводилось предельное время – семнадцать часов, но даже если кандидат преодолевал дистанцию значительно быстрее, он все равно мог не пройти отбор, причем причина отказа никогда не называлась. Случалось, что из ста шестидесяти с лишним кандидатов после всех испытаний ни один не попадал в SAS. Неудивительно, что кандидаты поглощали еду в угрюмой задумчивости, не обращая внимания друг на друга. У де Вилльерса полегчало на душе, когда инструкторы молча встали и вышли и кандидаты последовали за ними.

Оказавшись в полумраке на улице, де Вилльерс старался держаться рядом с Кили. Когда у ворот остановились два трехтонных «бедфорда», военные разобрали рюкзаки и винтовки и залезли в кузова. Де Вилльерс до самого последнего момента оставался в тенях под дождем.

Старший инструктор сел в кабину головного грузовика. Кили, явно желавший ничем не отличаться от кандидатов во время этого добровольного испытания, устроился в кузове вместе с девятнадцатью людьми, среди которых затесался де Вилльерс.

Выехав за ворота, грузовики поехали через пригород Херефорда, петляя между грудами мусора – свидетельствами общенациональной забастовки.

– Догадайтесь, кто присоединится к забастовке завтра, – звучали бестелесные голоса в кузове грузовика, где сидел де Вилльерс.

– Да я не знаю, кто сейчас еще работает.

– Ну, в общем, мы остаемся без могильщиков. Если сейчас протянешь ноги, твоей старушке придется освобождать место в морозильнике.

– Только не в Херефорде, – вмешался голос с валлийским акцентом. – У нас все могильщики работают по совместительству. В основном это ребята из местной пожарной команды.

К тому времени как машины добрались до Понтрилеса на восточной границе национального парка Брекон-Биконс, курсанты умолкли, окутанные темнотой. В миле от плотины водохранилища Тэлибонт, у северной опушки леса, старший инструктор оставил машины на берегу реки Тартвинни. Никто не выкрикивал команд. Каждый человек получил подробные инструкции еще в Херефорде. Рюкзаки были взвешены на пружинных весах, и старший сержант Лофти, руководивший марш-броском, выпустил кандидатов одного за другим в ночь.

Де Вилльерс затаился в кустах и, когда Кили стартовал, одним из первых двинулся следом, держась ярдах в пятнадцати. Он не включал приемник системы слежения, ориентируясь по силуэту Кили, отличавшемуся от силуэтов других курсантов благодаря рюкзаку старого образца. К тому же большинство курсантов были в длинных камуфляжных куртках, а Кили носил более короткую форменную ветровку SAS. Несмотря на то что де Вилльерс находился в хорошей физической форме и его рюкзак весил всего пятнадцать фунтов, он с большим трудом поспевал за майором-десантником.