Мы помолчали.

– Хотите дунуть?

Я посмотрел на него.

– Я-то точно буду. – Он с трудом встал и, шаркая, пошел на кухню. Открыл ящик. Перегнувшись через стол, я вытянул шею. Тысячу раз при мне сворачивали косяки, но не полицейские же. И не так аккуратно. Закончив, Макгрет закрыл пакет и вернулся в столовую. – Лучше всяких лекарств, – сказал он и прикурил.

И тут я задал потрясающе глупый вопрос:

– А у вас рецепт есть?

Он засмеялся, изо рта повалил дым.

– Чувак, это тебе не Калифорния.

На окне у него висел плакат с бин Ладеном, и я почему-то из-за этого решил, что Макгрет не такой уж и либерал. Пришлось спросить, каковы его политические взгляды.

– Либертарий, [25] – ответил он. – Дочка на стенку лезет, когда это слышит.

– А она…

– Она – добрейшей души человек. – Он затянулся и сдавленно произнес: – Правда, она про это забывает, когда надо упечь кого-нибудь за решетку. Ее приятель раньше ей постоянно по этому поводу мозги полоскал.

С какой стати я так расстроился, что у Саманты есть парень? Я и говорил-то с ней в общей сложности – ну сколько? – минут двадцать, наверное. И все-таки я расстроился и принял из рук Макгрета косяк.

Он смотрел, как я делаю большую затяжку.

– А ведь за это и посадить могут.

Я сделал вид, что выбрасываю косяк, но он отобрал его у меня.

– Лично я помираю, а ты чем оправдаешься?

Потом мы просмотрели журналы. Я принес их и сказал, что не очень себе представляю, зачем мы это делаем. Если только гастрономические привычки Крейка и погода не имеют прямого отношения к делу. Макгрет со мной согласился, но все равно пожелал посмотреть на записи в дни убийств.

Генри Стронг исчез четвертого июля 1966 года. В журнале регистрации метеоусловий за этот день была запись:

– Вроде похоже, – сказал Макгрет. – Квинс в июле.

Следующие несколько дней были такими же увлекательными:

– Интересно, данные правильные? – спросил я. – А я почем знаю? – Он полистал журнал. – Да, не много мы тут накопаем. Есть идеи? Идей у меня не было. – А что в том, про еду?

– Только время теряем, – сказал я. – Наверное, – ответил он. – Давай посмотрим, что там с Эдди Кардинале.

– Вот что мне интересно, так это как он жрал одно и то же каждый божий день. Вот главная загадка.

– Довольны? – спросил я. – Не жужжи.

Макгрет поднял голову.

– За день до этого пропал Алекс Ендржевски.

Я перечитал запись.

– Я в курсе. Ну и что?

– Так разница же.

– Яичница или овсяная каша? И какая тут, на хер, разница? – Я заметил, что после косяка мы стали несколько свободнее в выражениях. – За каким лядом она нужна?

– Важно, что есть изменение.

– Да, прям огромное изменение.

Макгрет велел мне достать из коробки дело Ендржевски. Внутри была знакомая фотография: короткая стрижка, большие зубы, круглое, как мячик, лицо, курносый нос. Если бы маленькому Алексу удалось вырасти, он бы стал страшилой. Но судьба распорядилась иначе – все запомнили его симпатичным мальчишкой.