Я снял трубку с телефона в столовой и успел набрать две цифры – 9 и 1. Макгрет дохромал до меня и вырвал трубку из рук. Просто удивительно, откуда только силы взялись, вроде только что помирал. К тому же старик знал, что я не стану с ним драться. Он и так на ладан дышал. Макгрет сунул трубку в карман халата и ткнул пальцем в коробку.

Я размышлял, звонить ли с мобильного. Макгрет, скорее всего, и его конфискует или в окошко выбросит. Я решил подождать пару минут. Пусть успокоится. Взял коробку и отнес в столовую.

– Садись, – велел он.

Я сел. Мы молча принялись раскладывать бумаги. Из носа у него капало, и я дал ему салфетку. Он высморкался и швырнул салфетку на пол. На кого он сердился, на меня или на свое состояние, бог его знает.

– Я звонил Ричу Сото насчет убийств, – сказал Макгрет.

Рич Сото должен был поискать для него похожие случаи. Макгрет последнее время считал, что убийца из Квинса не ограничился пятью мальчишками. И что, если покопаться, можно найти еще похожие случаи, а там, глядишь, информации побольше будет. Вдруг подозреваемый какой. А то кто-то уже и сидит за это.

– Ну и?…

– Он просматривает дела. Говорит, будет недели две копаться и чтоб мы особо не надеялись.

– Ладно, не будем.

Он закрыл глаза. Было видно, как его измотала наша борьба.

– Ли. – Я взял его за руку. Теплую и хрупкую. – Давай не будем сегодня работать.

Он кивнул.

– Хочешь прилечь?

Он снова кивнул. Я отвел его в заднюю комнату и устроил в качалке.

– Включить телевизор?

Нет, он не хотел телевизор.

– Воды принести?

И воды он не хотел.

– Ты как, ничего? Жить будешь?

Он пообещал.

– У тебя еда есть? Саманта приедет?

– Завтра.

– А сегодня ты что делать будешь? – Я топнул ногой. – Ли! Что у тебя на ужин?

– На хуй ужин.

– Хочешь, косяк сверну?

Он хотел.

Я пошел на кухню, нашел пакет с травой и папиросную бумагу. Косяков я не забивал давно, так что весь пол оказался усыпан крошками. Немного порывшись в ящиках, я разыскал зажигалку и отнес Макгрету его лекарство.

– Спасибо. – Он попытался нащупать пепельницу, стоявшую на другом конце комнаты.

Я принес пепельницу и стал смотреть, как он затягивается.

– Есть не хочешь?

Он засмеялся. Скорее даже засвистел, как дырявый шарик.

– Я позвоню Саманте и попрошу ее приехать.

– Не надо.

Я промолчал. Подождал, пока он закроет глаза. Дыхание стало ровнее. Я вышел в соседнюю комнату, позвонил и рассказал, что случилось.

– Сейчас приеду, – ответила Саманта.

Я вернулся, Макгрет улыбался.

– Ты упрямый как осел.

– А что ты хотел, чтоб я сделал?

– Домой езжай.

– Фигу.

– Вали отсюда.

Я сел на пол у его ног и стал ждать.

Саманте из Бороу-Хилл ехать и ехать. Может, все-таки в «скорую» позвонить? Я не позвонил. Макгрету вроде было получше. Он перестал кашлять. Если старик проснется в машине «скорой помощи», он такого удара по самолюбию не вынесет. Он хотел остаться дома. Хотел сам решать, что ему делать. Надо уважать желания других.

К тому моменту, как приехала Саманта, Макгрет уже вовсю храпел. Он постарел лет на двадцать. Она устало улыбнулась и прошептала «спасибо». Я кивнул и двинулся на выход.

Макгрет пробормотал мне вдогонку:

– На той неделе поработаем.

Мы с Самантой переглянулись.

– На той неделе я в Майами еду. Ты помнишь?

Макгрет вяло кивнул:

– Счастливого пути.

– Это ненадолго, – ответил я. – Скоро вернусь, и мы закончим.

Первая выставка Виктора Крейка закрылась на следующий день. Я очень расстроился, когда сняли картины, хотя и подумал с облегчением, что теперь художнику не на что жаловаться. Он сказал СТОП – и я все убрал. Но поводов с удовольствием приходить с утра на работу у меня стало меньше.

За три дня до отъезда в Майами я организовал перевозку центральной панели Кевину Холлистеру. Он жил в полутора часах езды от города в собственном доме. Саффолк, недешевое место. И похоже, Холлистер скупил весь район оптом. Буколические виды (покосившееся здание почты, старые разваливающиеся фермы, серо-голубые луга) казались частью ландшафтного дизайна. Их словно поместили туда для аутентичности. Я решил проследить за доставкой картин и лично разместить их в доме, а заодно поздороваться с хозяином, ужасно довольным, кстати, своей покупкой.