Шрифт:
— Ты знаешь, что такое «бритва Оккама»?
— «Бритва Оккама»? — переспросил референт.
— Ну да!
— Нет, что-то не припомню. А что это такое?
— Да знаешь, друг… Это — такая ерунда, что и говорить о ней не стоит.
Затем Карлов вырвал из папки какой-то листок (референт успел отметить, что текст на нем не напечатан, а написан от руки), смял, поджег и выбросил на улицу.
— В морг, — сказал он.
Туда, где лежал труп майора ФСБ Белозерцева Валерия Алексеевича.
Судя по всему, я подыхаю. Ума не приложу, как я умудрился подцепить этот вирус. Проклятый А-Эр-Си-66! Он меня убивает. Не правда ли, это даже забавно — меня убивает мое собственное детище!
Я стараюсь лечиться, но знаю, что все зря. Очень скоро меня не будет. Я боюсь сказать кому-нибудь об этом — не хочу погибать от пули. Мне страшно.
Нет, наверное, я все-таки знаю, как я заразился. Об этом можно прочитать в моих отчетах. Дело в том, что вирус гриппа, который был выбран в качестве исходного, обладает очень высокой степенью мутагенности.
Из биологического материала, взятого для экспериментов, нам с Николаем Кудрявцевым удалось выделить штамм. Но штука в том, что он оказался неоднородным. Какая-то часть вируса мутировала и теперь реагирует не только на управляющий сигнал сотового телефона, работающего в стандарте GSM, а на все подряд, включая программу «Время».
Это — моя вина. Я не подумал об этом. Теперь, даже если отключить на зараженной территории все базовые станции, вирус найдет энергию, необходимую для активации нейраминидазы, где угодно.
Я… Я все-таки скажу об этом. Но только… Сначала надо отправить Николая подальше. Он — мой единственный друг, и я не хочу…
Дальше буквы становились неразборчивыми, и прочитать, что написал Ильин, было невозможно.