— Алло? — пробурчал он в трубку, и я тут же понял, что мой звонок его разбудил.

— Джим, — заговорил я, — это Мэттью Хоуп. Извини, что я тебя так рано разбудил.

— Нет-нет, что ты, — быстро ответил Шерман, но я явно представил, как он пристально всматривается как раз в этот момент в циферблат часов, что стояли у него на столике у кровати.

— Вы наверняка уже слышали о Викки Миллер…

— Это ужасно, — ответил он. — Жутчайшее потрясение. У нас в ресторане вчера была полиция. Они все задавали вопросы. Боже, такая симпатичная…

— Да, — проговорил я. — Джим, я звоню тебе потому что знаю, что у вас с Викки должно было быть подписано что-то вроде контракта…

— Имеешь в виду ее выступления у нас?

— Да. Ведь у вас был контракт, правда же?

— Тебе это нужно для чего-то определенного?

— Нет-нет. Я просто хотел узнать, кто из юристов представлял ее интересы. У нее был адвокат?

— Да, был.

— А ты мне можешь сказать, кто это был?

— Какая-то фирма из центра города, а уж название-то у них было и просто в дюжину имен. Так, дай мне вспомнить… Джексон, Гаррис… по-моему так. Джексон, Гаррис, Кто-то, Кто-то и…

— А может быть Блэкстоун, Гаррис?

— Блэкстоун, Гаррис, точно.

— Блэкстоун, Гаррис, Герштейн, Гарфилд и Поллок?

— Да, вся эта компания, — подтвердил Джим.

— А тебе случайно не известно, кто именно там был адвокатом Викки?

— Очень сожалею, но этого я не знаю. Ведь все это было очень просто. Я вручил Викки экземпляры контрактов и попросил, чтобы ее люди взглянули на них, а через два дня она принесла их мне уже подписанными, — она прервался ненадолго. Теперь Шерман проснулся уже окончательно. — Мэттью, а как ты думаешь, кто это все устроил?

— Понятия не имею.

— Ее ведь забили до смерти, а?

— Да.

— Вот, сукин сын, — ругнулся Джим.

— Ну, Джим, — сказал я ему, — спасибо тебе за ценную информацию.

— Рад, что смог помочь тебе, — ответил Джим и положил трубку.

Я набрал номер Честного Эйба Поллока, с кем мне уже довелось разговаривать лишь вчера насчет одного из моих клиентов, собиравшегося купить винный магазин. Первое, что Эйб сказал мне в ответ на мое приветствие было:

— Ну поимей же совесть, Мэттью. Ведь на то, чтобы составить полную смету стоимости, требуется все-таки некоторое время.

— Я тебе звоню совсем по другому вопросу, — ответил я.

— Слава Богу, — сказал он, — но тогда давай, выкладывай все просто и доходчиво, не забывай, что еще очень раннее утро.

— Виктория Миллер, — начал я, — та женщина, что была убита в ночь на понедельник.

— И что из того?

— Я так понял, что ваша фирма просматривала контракт, который Викки Миллер собиралась заключить с „Зимним садом“. На выступление там.

— Впервые об этом слышу, — признался Эйб.

— А ты можешь разузнать, кто из ваших занимался тем контрактом?

— Мэттью, а ты знаешь, сколько юристов работает здесь у нас?

— Сколько же?

— Да я даже сам не знаю, — ответил Эйб, — но поверь мне, что очень много. А когда тебе нужно все это узнать?

— Сейчас.

— Твое „сейчас“ я как должен понимать: „сейчас — сей момент“ или „сейчас — через десять минут“, или может быть „сейчас — завтра утром“? Мэттью, ты все-таки потрудись оговорить сроки.

— Мне хотелось бы поговорить с ее адвокатом, Эйб. И если ты сможешь помочь мне найти его…

— Да что такого необыкновенного в этом концертном контракте? — Сам по себе он не столь уж и важен.

— А что же тогда?

— Важно, оставила ли она завещание или нет.

— Ты что, хочешь, чтобы я еще пустился и на поиски завещания? Поимей же совесть, Мэттью.

— Ты только выясни, кто из ваших представлял ее интересы, и тогда я уже стану надоедать исключительно ему, ладно?

— Подожди-ка, — сказал мне Эйб, — я оставлю тебя пока на линии, я не кладу трубку.

— Спасибо, поблагодарил я.

Я ждал.

Вошла Синтия с чашкой кофе для меня. На ней были темно-синие брюки в обтяжку, синие же лодочки на высоком каблуке и блузка нежно-голубого цвета. Я глядел на нее в крайнем удивлении; Синтия очень редко носила брюки в офисе, отдавая по большей части предпочтение юбкам, которые очень выгодно подчеркивали все достоинства ее стройных, покрытых золотистым загаром ног. Она поймала на себе мой взгляд.

— Что такое? — поинтересовалась она.

— Просто я несколько удивлен.