Темною тучей окутав ее, словно брачным покровом.

Темные крылья у их сыновей по обеим лодыжкам.

Их колебля, несутся они — просто чудо увидеть!

А по крыльям сверху чешуйки блестят золотые.

220 Вниз с макушки голов по затылку и шее их кудри

Черные, длинные вьются, гонимы дыханием ветра.

Даже Акает, могучего Пелия сын, не пытался

В доме отца своего хотя бы немного помедлить.

С ним и Арг собрался, богини Афины помощник.

225 Не пожелали они отстать от общего дела.

Столько собралось мужей, соратников в деле Ясона.

Окрест живущие люди всем доблестным дали героям

Славное имя минийцев. Ведь большая часть из пришедших

И самых лучших гордились, что род их ведется от крови

230 Миниевых дочерей. А Ясонова мать Алкимеда

Минию внучкой слыла, рожденной от дщери Климены.

После того как слуги все приготовить успели,

Чем снаряжают корабль, уже готовый к отплытью,

Надобность если придет для кого пуститься по морю,

235 Прямо герои пошли к кораблю через город туда, где

Расстилается мирный берег Пагас Магнесийских.

Их окружая, спешила толпа. Они в ней сверкали

Словно звезды меж туч, и каждый, в толпе озирая

Шедших в доспехах с оружием, так восклицал, размышляя:

240 «Зевс владыка! Что Пелий задумал? Куда же он столько

Мощных героев и сильных шлет из страны Пан ахейской?

Лютым огнем они тотчас спалят у Эета чертоги,

Если руна золотого он им добровольно не выдаст.

Неизбежен их путь, а труд да не будет бесцельным!»

245 Так здесь и там говорили повсюду. А женщины руки

Не уставали к небу вздымать, умоляя бессмертных,

Чтобы опасный закончился путь возвращеньем желанным.

И обращались одна к другой с причитанием слезным:

«Бедная ты, Алкимеда! Все же к тебе, хоть и поздно,

250 Горе пришло! Ты нерадостно жизни конец завершаешь!

Ах, как несчастен Эсон! Уж лучше было бы раньше

В саван ему завернуться и в недра земные спуститься.

О, если б темной волною и Фрикс, когда Гелла погибла,

Был поглощен, и баран! Ведь это чудовище злое

255 Даже и голос людской поимело, словно желая

Много страданья и горя в грядущем нести Алкимеде».

Так говорили они, провожая идущих героев.

Там же толпой собрались отовсюду служанки и слуги.

Мать в молчании к сыну припала. И в каждое сердце

260 Горе проникло. А с ними, пагубной старости пленник,

Горько плакал отец, на ложе плотно укрытый.

Сын же пытался смягчить их страданье и в горе утешить.

Слугам затем приказал он носить на корабль все оружье.

Молча они подчинились, взоры долу потупив.

265 Мать, руками сына обняв, на грудь его пала

И рыдала сильнее, чем малая девочка плачет,

С глазу на глаз обнимая в отчаянье няню седую:

Больше заступников нет других никого у бедняжки,

И она от мачехи злой поношения терпит —

270 Только что мачеха бранью жестокой ее разругала,

И теперь она в плаче свои изливает страданья.

Так рыдала теперь, в объятиях сына сжимая,

Мать Алкимеда. И вот что сказала, терзаясь печалью:

«О, погибнуть бы мне в тот день, когда я узнала,

275 Что правитель Пелий изрек свое грозное слово!

Я побудила забыть свою душу про горе и слезы.

Пусть бы меня схоронил своими руками

Сын дорогой! Лишь об этом одном я ныне мечтаю.

Все же иное давно далось мне с полным избытком.

280 Ныне же я, к кому зависть питали ахейские жены,

Словно служанка, останусь одна в опустелых палатах,

Жгучей тоской по тебе изнывая, в котором имела

Прежде я радость и честь, по тебе, для кого распустила

Некогда в первый раз и последний свой женственный пояс.

285 Ведь Илифия богиня мне в детях других отказала.

О, моя злая судьба! Как мне во сне не открылось,