– Клут! – закричал он, чтобы все могли его слышать. – Лети, мой прекрасный сокол. Лети прочь!

Сокольничие были в ярости. Какой-то чужеземец пытается приказывать их птице! Хьюм бросился вдогонку.

– Почтенный Гинт! Не кричите на моего сокола. Он такой пугливый...

– Ничего он не пугливый, болван! – рявкнул Тop. Он запоздало удивился своей резкости, но менять что-либо было поздно. – И это не твой сокол, а мой!

– Тор? это была Сильвен. Она выглядела обеспокоенной. – Все хорошо?

– Мне никогда не было лучше, Сильвен! – прокричал Тор, забывая обо всем, что позволено и не позволено при дворе. Он сиял. – Вот он, мой сокол!

Сокольничие звали сокола, но он поднимался все выше и выше.

– Он не обращает на нас внимания, почтенный Хьюм! Совсем!

– Это ужасно. Птица стоила целое состояние... – главный сокольничий смерил Тора гневным взглядом, но не посмел говорить грубить гостю королевы.

– Теперь вы его не поймаете, – торжествующе заявил Тор и вырвал колпачок из рук одного из сокольничих. – Вы что, закрывали его этой штукой?!

Хьюм молча кивнул. Кожаный клобучок был усеян полуночными архалитами. Такими же, как те, что помешали Тору спасти Локки.

– Можно, я оставлю его себе? – спросил Тор и, не дожидаясь ответа, сунул колпачок в карман. – А теперь, с вашего позволения, Ваше величество, я докажу, что это мой сокол. Подзовите его.

Сокольничие кричали, махали руками, но Клут поднялся выше и кружил, словно дразня их. Наконец бедняги сдались.

– А теперь смотрите, – объявил Тор.

Он мысленно окликнул Клута и мгновенно понял, что тот слышит.

«Я потерпел кораблекрушение, чуть не утонул, попал в рабство. А теперь притворяюсь, что по уши влюблен в королеву... И все ради того, чтобы тебя найти».

Молчание. Может быть, с Клутом что-то случилось? Может быть, он больше не может... И тут у него в голове снова раздался знакомый голос.

«Не ты один развлекался».

Тор рассмеялся, и окружающие удивленно переглянулись. Человек, который стоит неподвижно, таращась на кружащего в небе сокола, и вдруг начинает хохотать, выглядит странно.

«Клут, покажи им, что ты мой. Я должен это доказать. Лети ко мне».

Люди начали перешептываться, потом кто-то задал вопрос вслух. Однако Тор поднес палец к губам, и снова стало тихо. Все взгляды устремились вверх – как раз вовремя, чтобы увидеть, как красавец сокол, каким-то невероятным образом развернувшись в воздухе, сложил крылья и камнем падает вниз.

– Он сейчас в землю врежется, – пробормотал один из сокольничьих.

– Это самая удивительная птица, которую я видел в своей жизни, – заявил Хьюм, но в его голосе звучал благоговейный трепет. Клут мчался все быстрее.

– Отойдите, Ваше величество, – попросил Тор, но остальные тоже последовали его совету.

Еще миг, и стремительный полет закончился. Сокол развернулся, вытянул ярко-желтые лапы и приготовился сесть. Тор знал, что обойдется без перчаток и крагов. Он просто вытянул руку, и Клут опустился ему на запястье. Молитвы Тора были услышаны. Сокол захлопал крыльями, повернул голову и уставился на своего друга круглыми янтарными глазами – с таким возмущением, что Тор не удержался и прыснул.

«Спасибо, что наконец-то до меня добрался», – сказал сокол. Старый насмешник Клут... Тор почувствовал, что у него поднимается настроение, и чмокнул птицу в кончик острого клюва. Судя по возгласам за спиной, эту шутку оценили.

«Мы никогда больше не расстанемся, дружище».

Клут фыркнул.

«Не обещай того, что не сможешь выполнить, Торкин Гинт», – он снова захлопал крыльями и сердито посмотрел на приближающуюся королеву.

«Я люблю тебя, Клут», – отозвался Тор, прервал связь разумов и нежно улыбнулся правительнице Кипреса.

– Так-так-так, – Сильвен подбоченилась. – Как я понимаю, я должна отдать тебе эту бесценную птицу?

– Это мой сокол, Ваше величество. Вы обещали.

– Конечно, Тор. Он твой.

– А что он скажет? – Тор кивком указал на почтенного Хьюма.

– Он сделает то, что приказано.

Сильвен махнула рукой сокольничим, и те пошли прочь. Вид у них был весьма недовольный, а Хьюм, похоже, был готов убить любого, кто подвернется под руку.

– Благодарю за щедрость, Ваше величество, – молодой лекарь опустился на одно колено. – Если бы вы только знали, как много Клут для меня значит... и как важно мне было его вернуть...

В его голосе было столько беззащитной нежности, что королеве захотелось протянуть руку и погладить его по голове. Какой же он все-таки мальчик... Еще миг назад он был таким дерзким, таким надменным, а теперь – само смирение. Всегда разный. Да, такой любовник может осчастливить любую женщину. И все же, внезапно она почувствовала себя бесконечно очень одинокой. Сердце подсказывало ей: это счастье ненадолго.