– Капитан говорит, что мы подзадержались, но через пару дней будем на месте.

– Отлично. Значит, наши планы не слишком изменились.

– Конечно, нет, почтенный, – подхватил Райк. – Вы не представляете, как я рад, что встретил вас. Надеюсь, когда-нибудь снова смогу вам услужить.

Тор ответил юнге улыбкой. Парнишке, судя по всему, было одиннадцать, от силы двенадцать. Он был тощим и издерганным, но стоило ему разговориться – и у него внутри как будто ослабевал туго стянутый узел. После этого на него было приятно посмотреть. Похоже, это капитан превратил мальчишку в запуганное, забитое существо.

– Кем хочешь стать, когда вырастешь, Райк? Моряком?

– Нет, сударь. Я всегда мечтал стать великим поваром.

В горле у Тора уже клокотал смех, но в глазах у мальчика была такая тоска, такое страстное желание, что он не посмел рассмеяться.

– Чудесно, Райк. А почему? Объясни мне.

– Все мужчины в моей семье были поварами, сударь. Говорят, дед моего прадеда, Орр Сэвил, готовил для самого короля – еще до того, как дворец в Тале перестроили.

Тор был потрясен.

– Вот это да. А как вышло, что внук его правнука драит палубу на разбойничьем судне?

Райк вздохнул.

– Черная полоса, почтенный. Оба моих старших брата умерли, потом сестренка, мама... Зеленная лихорадка. Остались мы с отцом и мои сестренки-тройняшки, совсем маленькие... И наш трапезный зал в Илдагарте.

– Так ты из Илдагарта? Я никогда там... вру, был, только один раз. Такой прекрасный город, там даже развалины красивы.

– Истинная правда, почтенный. У моего отца был самый знаменитый трапезный зал в Илдагарте, «Шпалера». Отец нарочно так его назвал, потому что лучше илдагартских шпалер ничего на свете не бывает.

– И что случилось, Райк?

– Я же говорю, почтенный: черная полоса. Старшие умерли, мама умерла, и отцу стало не под силу управляться на кухне. По правде сказать, сударь... думаю, он просто больше не хотел готовить, – глаза у парнишки затуманились. – Моя мама очень хорошо готовила, и вообще она была славная женщина. Думаю, когда она умерла, это разбило отцу сердце, и он возненавидел и жизнь, и еду.

Тор положил руку ему на плечо.

– И тебе пришлось искать работу?

– Отец запил, почтенный, а кто будет кормить моих сестричек? Я все, что зарабатываю, все им отдаю. Ну, еще тетка помогает, как может, но все равно им едва хватает, моим красавицам. Знаете, сударь, когда-нибудь я стану знаменитым поваром, как мой отец и мой дед. И тогда мои сестренки будут ходить в шелках и танцевать с принцами.

Трудно было в это поверить, глядя на грустного паренька, сидящего на корточках на деревянной палубе.

– А ты умеешь готовить, Райк?

– Конечно, сударь. Только никто из команды про это не знает. Я же во всем помогал отцу на кухне. Знаете, что мама говорила? Что я все схватываю на лету, быстрее остальных. Я уже все рецепты выучил, и все мелочи помню, хотя мне еще совсем мало лет. Я с семи лет кручусь на кухне.

– Можно спросить, сколько тебе лет?

– Двенадцать, почтенный.

– Если я смогу что-нибудь сделать, чтобы твоя мечта сбылась, я непременно это сделаю, Райк.

– Спасибо, сударь, – глаза у мальчика сияли. – Вы так добры... – он услышал окрик второго помощника и вскочил: – Мне нужно идти, сударь. Сегодня на ужин будет заяц. А на первое – гороховый суп.

При слове «заяц» Тор вспомнил трапезы Клута и решил, что от второго, пожалуй, откажется.

– Жаль, что не ты сегодня на кухне, Райк.

Юнга улыбнулся.

– Это уж точно. Терд сыпет в еду все приправы без разбора. Когда-нибудь я вам такой ужин приготовлю, почтенный Петерсин, – пальчики оближешь.

И он помчался прочь, опасаясь, что капитан узнает о его нерасторопности.

Тор покачал головой. Надо и в самом деле подумать, что можно сделать для мальчика. А не замолвить ли за него словечко перед капитаном?

Подходящий момент, похоже, настал во время ужина. Суп и впрямь оказался пересоленным и переперченным. Черная Рука пребывал в отвратительном расположении духа – впрочем, как и Тор, которого тошнило от качки, а во рту горело от жгучих пряностей.

– Не больно радуйтесь затишью, почтенный лекарь, – проговорил капитан. – Заметили, как ветер упал?

Тор кивнул. Если не разжимать губ, есть надежда, что мерзкая жижа, названная по ошибке гороховым супом, мирно достигнет желудка. Что касается капитана, то он то и дело проливал суп себе на подбородок, а потом слизывал его языком Десны у него кровоточили, и от вида алых капель вперемешку с зеленовато-желтыми кляксами мороз продирал по коже.

– Это знак, – сказал капитан.

– Вы хотите сказать, что это затишье перед бурей? – Тор все-таки заставил себя проглотить еще пол-ложки супа, поскольку в этот миг не смотрел на капитана.