Девушка удивленно посмотрела на него. Не в первый раз Афра подумал, что она и сама немногим отличается от ребенка, хотя ей уже стукнуло двадцать девять. Это была изящная, хорошо сложенная девушка с карими глазами, каштановыми волосами и светло-коричневой кожей. Если бы Голли Грен не выражал свой явный интерес к ней, Афра сам попытал бы здесь счастья.

Таня показала на кресло-качалку в дверном проеме спальни.

– Если Дэймия долго не успокаивается, я беру ее на руки и качаюсь в кресле, напевая колыбельную. И девочка почти сразу засыпает. – Она с виноватым видом прикусила губу.

Афра почувствовал, что она испытывает неловкость, словно в чем-то превзошла Прайм.

– Просто колыбельную?

– Не больше, – твердо сказала Таня. – Ты же знаешь, как Ровена относится к любому ментальному вмешательству. На самом деле для колыбельной подходит любая песня, я, например, все время пою разные, поэтому мне не бывает скучно.

– Я знаю, как к этому относится Ровена, но то, о чем не знаешь, расстроить не может, – заметил Афра, явно обдумывая какое-то решение. Указания Ровены нужно было применить к сложившейся ситуации. Он подозвал к себе Пушинку. – И это, несомненно, поможет всем нам…

Таня буквально оцепенела от страха.

– Афра, мне кажется, что мы не должны этого делать.

– Мы оба знаем, что мягкое терапевтическое постгипнотическое внушение ни в малейшей степени не помешает развитию сознания Талантливого ребенка,

– указал Афра, наклоняясь, чтобы погладить послушно подставившую свою спину кошку.

В ту же минуту к Пушинке приковыляла и смеющаяся Дэймия, черные кудряшки которой подпрыгивали на ходу. Афра подхватил девочку на руки и попросил Таню научить его мелодии и словам какой-нибудь колыбельной. К тому времени, как он выучил песенку и дал соответствующую команду в сознание Дэймии, она начала зевать и заснула прямо у него на руках.

– Я пришлю Форри, чтобы он закодировал дверные пластинки, – пообещал Афра и, насвистывая, отправился в Башню. Кризис миновал.

«По крайней мере, этот», – мысленно добавил он.

Когда отдохнувшая после сна Ровена вернулась в Башню, все были крайне осторожны и старались не думать об утреннем происшествии. Афра же ждал удобного случая, чтобы предложить безотказное средство борьбы с ночной бессонницей Дэймии.

Брайан буквально с открытым ртом слушал Афру, который рассказывал вымышленную историю о том, как его сестра Госвина боролась со своим сыном, упорно не желающим спать ночью.

– Кресло-качалка? – переспросила Ровена удивленно.

– Вот именно, – ответил Афра и мысленно изобразил кресло таким образом, чтобы Ровена могла увидеть. Затем он раскачал кресло-качалку и поместил туда Ровену с Дэймией на руках. – Благодаря покачиванию кресла, ритму колыбельной и спокойному голосу матери мой племянник очень скоро начал засыпать.

– Я готова попробовать все, что угодно. Но я, к сожалению, не знаю ни одной колыбельной: с Джераном и Сирой ничего подобного мне не требовалось.

– Я знаю одну хорошую колыбельную, – вступил в разговор Брайан. – Моя мама часто рассказывала, как она убаюкивала меня, когда у меня резались зубы. – И довольно сильным баритоном он принялся напевать старинную народную песню о том, что папа обещает купить малышу, если тот быстро уснет.

В свою очередь Афра спел колыбельную, которой научила его Таня.

– Такая песня наверняка немедленно усыпит ее.

«Что у вас там творится в Башне? – поинтересовался Джефф Рейвен. – Да еще в рабочее время!»

«Извини, шеф», – ответил Афра, не испытывая ни малейших угрызений совести.

«Дорогая, ты готова? – спросил Джефф у Ровены. – У нас на подходе несколько коммерческих рейсов».

И Башня Каллисто моментально преобразилась в безотказно действующий транспортный узел.

– Хочу играть, – заявила Дэймия старшим брату и сестре.

Они находились в детской комнате своей квартиры, а их мать была на кухне, готовила обед. Джеран и Сира возводили какую-то сложную конструкцию из кубиков, а Дэймия играла в своем уголке, тихо напевая себе под нос. Она то заставляла своих пони бегать по кругу, преодолевая препятствия, то загоняла их в конюшню, то снова выгоняла оттуда. Внезапно ее привлекла тишина, возникшая в уголке комнаты, где играли ее брат и сестра.

– Отвяжись, – бросил ей Джеран.

– Уходи, – добавила Сира и махнула на нее рукой.

– Я хочу играть, – упрямо повторила Дэймия. Потом, решив изменить тактику, она спросила по-другому: – Нельзя ли мне поиграть с вами?

Услышав нарочито взрослую речь, Джеран посмотрел на Дэймию:

– Нет, мы играем вместе с Сирой, а ты поиграй со своими лошадками. – И он махнул рукой в направлении ее угла.

– Пони, – поправила его Дэймия в надежде задержать внимание брата хоть на мгновение.