Булань (сборник)
вернуться

Лившиц Бенедикт Константинович
Шрифт:

28 апреля, Москва

«Постигну ли чудесное смиренье…»

Постигну ли чудесное смиренье, Как складки ветерка в лесной глуши, Приму ли кровью вечное мученье. И узких глаз холодное глумленье Над наготой взволнованной души? Но, Боже мой, как трудно мне, как тесно. Дыханьем править, грудью шевелить, Кривить душой в тюрьме моей телесной, Ловить губами воздух пресный И кожу влагою поить.

Декабрь 18, Москва

Александр Кусиков

Рубаият

1.
Есть миг неуловимо гибкий, Полосонет бесследно кнут…. Плывите золотые рыбки Неперехваченных минут.

27/XII/19

2.
В небе осень треугольником. Журавлиный клин тоски, Сердце — куст без листьев, голенький. Молоточками виски.

17/XI/19

3.
Есть в миге пробудном ленивая нега, Сладчайшая нега в ресничной пыли, Занеженность радости первого снега. Бели, мое сердце, бели.

18/XI/19

4.
Эта черная ночь, эта черная кошка, Этот замысел черный, как кошка и ночь. А ведь надо «так мало», «совсем немножко.» Чтоб безлунную кошку в душе превозмочь.

21/III/20

5.
Топот тишины по стенам конницей. Скалы скул оскалом из-за туч… Мне бы только в крях, моей бессонницы, Голубой иглой просунуть лунный луч.

25/XII/19

6.
Что ждет меня в нигде веков — не знаю, Иль Аль-Хотама, иль Твой Сад — не знаю. Пророк с крестом не убивал я — знаю, С мечем Пророк не раз казнил — я знаю.

18/XII/19

7.
Я силюсь тоской напряженной. Упалое солнце поднять… Трепещет в душе обнаженной Желтый лист догорелого дня.

26/III/20

8.
Печаль моих недостижений Подчас милей пронзенных строк. — Священное самосожжение В бессильном пламени тревог.

26/III/20

9.
Незримый ключ души моей, О, разомкни мне Двери, — Хочу увидеть тайну дней. Чтобы себе поверить.

26/III/20

Кони Безногие

Отзвук ночи — и звон зари, Полусон переломанных лилий, С неба ссыпались звезд газыри, В дали кони безногие плыли. Липкий взгляд сквозь ресничный пробуд В высь арканом: «О, стойте кони!»… Но безногие в дали плывут, Их никто, никто не нагонит.

Бенедикт Лившиц

Адмиралтейство (I)

«Благословение даю вам…» Простерши узкие крыла, Откинув голову, ты клювом Златым за тучу отошла. И — вековое фарисейство! — Под вялый плеск речной волны К земле крыла Адмиралтейства Штандартами пригвождены. Но кто хранит в гнезде стеклянном Скорлупу малого яйца, Издалека следя за рьяным Плесканьем каждого птенца? И если ты не здесь, на бреге, — Над Балтикою замерла. Кто остановит в легком беге Птенцов безумных вымпела?..

Адмиралтейство (II)

Речным потворствуя просторам, Окликнут с двух концов Невой, Не мог не быть и стал жонглером И фокусником зодчий твой. Речным потворствуя просторам, Окликнут с двух концов Новой, Не мог не быть и стал жонглером И фокусником зодчий твой. Угасшей истины обида В рустах глубоко залегла: Уже наперекор Эвклида Твои расправлены крыла, И два равнопрекрасных шара Слепой оспаривают куб, Да гении по-птичьи яро Блюдут наличника уступ. И разве посягнет лунатик Иль пятый в облаке солдат На воинохранимый аттик, Навеки внедренный в закат, Когда вдали, где зреет пена, Где снов Петровых колыбель, Единственна и неизменна Иглы арктическая цель?