— Хадолаф, — подсказал Беовульф. — Так звали убитого отцом Вильвинга.

— Да! Точно. Он. — Хродгар остановился рядом с Беовульфом и Вальхтеов. Таны унесли паланкин, придворные короля начали подтягиваться к трону. — Я заплатил вергельд [38] , цену крови за убитого, и твой отец дал мне клятву. Давно это случилось, был я молодым королем тогда. После смерти старшего брата. Он меня во многом превосходил, Херогар, клянусь, жаль его… Да, так вот, появился Эггтеов, и я послал вергельд Вильвингам, чтобы покончить с враждой… И вот, никакое доброе дело не остается без воздаяния. Я спас твоего отца, а теперь ты прибыл, чтобы спасти наши шкуры, вот как! — Он звучно хлопнул Беовульфа по спине, и Вальхтеов вздрогнула.

— Я благодарен тебе за доброту, проявленную к моему отцу, — ответил Беовульф. — И благодарен судьбе за возможность отплатить тебе добром, государь.

— По совести говоря, давит на меня то, что я перекладываю свои заботы на чужие плечи. Но демон Грендель уничтожил моих лучших воинов. Поредела моя дружина, Беовульф. И в моих руках былой силы уж нет. Однако ты прибыл, и ты убьешь монстра, уверен я в этом.

Тут из тени позади трона раздался горький, издевательский смех. Изображая ладонями аплодисменты и кланяясь, на свет выступил Унферт.

— Честь и слава Беовульфу, великому и могучему! Спасителю наших данских душонок. А позволит ли великий и могучий своему скромному поклоннику один нескромный вопрос?

Беовульф ничего не ответил, только внимательно вгляделся в зеленые глаза Унферта.

— Можно? Спасибо. Так вот, дело в том, что есть на свете еще один Беовульф. И тот Беовульф вызвал Бреку Могучего на заплыв в открытом море. Или это один и тот же Беовульф?

Беовульф кивнул.

— Да, я плыл с Брекой.

Унферт нахмурился и вцепился пальцами свою черную бороду.

— Я-то думал, другой Беовульф плыл с Брекой. Потому что, — Унферт повысил голос, чтобы его услышали и те, кто стоял в отдалении, — потому что тот Беовульф, который nплыл наперегонки с Брекой, проиграл! Тот хвастливый и тщеславный дурень рисковал своей жизнью и жизнью Бреки на китовом пути [39] и проиграл. Потому-то я и полагал, что другой там был Беовульф, тезка твой, великий герой.

Беовульф шагнул к Унферту.

— Я плыл с Брекой, — повторил он.

— Спасибо, ты объяснил, я понял. Но победил-то он, не ты. Плыли вы семь ночей, и он победил. Утром выплыл он к берегам хеатореамов [40] , к землям Бродингов, и гордился своею победой, и гордился по праву. Но ты, Беовульф, могучий воин, который не смог выиграть заплыв… — Унферт прервал речь, принял чашу меда из рук своего раба, мальчика Каина, приложился к ней, затем утер рот и продолжил: — Что до меня, то я не только сомневаюсь, что ты сможешь выстомть против Гренделя, хоть мгновение продержаться… Я сомневаюсь, что ты осмелишьcя остаться в зале всю ночь. Против Гренделя ночь… Х-ха… — Унферт ухмыльнулся и снова припал к чаше.

— Трудно спорить с пьяным, — начал Беовульф.

— Сударь, — обратилась к нему Вальхтеов, пронзая пылающим взглядом Унферта, — тебе вовсе ни к чему спорить с сыном Эгглафа.

— Но он прав, — продолжил Беовульф. — Я не выиграл заплыв… — Он закрыл глаза, в голову ударили образы той безумной гонки. Беовульф против Бреки, и оба они против холодной и буйной морской стихии. Морозные волны Гандвика [41] , Бухты Змей, вздымались и опадали, поднимали обоих пловцов так высоко, что они могли различить вдали рваные очертания береговой линии земли финнов. Затем водная поверхность провалилась, и горизонт сузился до кусочка серого неба над головой, над плотными крутыми стенами зловеще блестящей воды. Опасны подводные течения, боятся их рыбаки и моряки, но Беовульф и Брека сильны, сильнее холодных пальцев ундин, готовых втянуть их под воду, сильнее даже воли Эгира, Отца Волн. Они медленно, но неуклонно продвигались к восточному берегу, плыли наравне, плечо к плечу. И так на протяжении пяти дней, ни один не мог надолго вырваться вперед. Брека держал в зубах кинжал, Беовульф в правой руке сжимал меч. Кто отважится сунуться в Гандвик без оружия? На севере скопились пурпурно-черные облака, окаймленные серым, молнии уже начали лизать волны.

— Похоже, ты устал, — крикнул Беовульфу Брека и принялся отплевываться: волна сразу же плеснула ему в рот горсть горькосоленой воды и пены.

— Интересно… Я только что подумал то же самое о тебе, — прокричал в ответ Беовульф. Тут очередная волна разнесла их в разные стороны, поднимая Беовульфа и проваливаясь под Брекой. Гаут почувствовал, что пришла его пора Он сильнее, лучше плавал. Долгих пять дней дожидался он этого момента, копил силы для последнего рывка. Небольшое усилие — и вот он уже оторвался от Бреки.

Но морской гигант и его дочери еще не сказали последнего слова. В их силах доказать, что ни один смертный не вырвется из их власти. Разразившийся шторм принес не только ветер, дождь и молнии. Он взволновал водные массы, взбудоражил обитателей глубин, выгнал из придонных обиталищ морских змеев и иных чудовищ, которые ни разу за всю жизнь не приближались к поверхности, рылись в донном иле. Но, испуганные молотом Тора [42] , Сокрушителя гигантов они поднялись сквозь заросли водорослей и обнаружили пловцов. Среди них были змеи, в сравнении с которыми могучие киты кажутся мелкими кильками, ненасытные отпрыски драконовых детей Локи, акул, угрей и морских червей. Тот, кто встречает этих чудовищ, не выживает, чтобы рассказать об увиденном.