Как уж было сказано, матреро — это то же, что и гауччо в пампасах, монарх cuchilla — долины Риу-Гранди. Однако он более свободен от закона, более независим. Он подчиняется, если правительство соответствует его требованиям и симпатиям, в противном случае большую часть времени его пристанищем, его домом служит для него степь и лес, а кровлей — небо. Правда, иногда он строит хижину в лесу. Редко случается, чтобы он без дела появлялся в селении; причиной его прихода чаще всего бывает возлюбленная. Ибо у матреро есть возлюбленная, которая по обыкновению обожает его и мужественно делит с ним невзгоды и опасности.

Женщина! Что это за необыкновенное создание! Она совершеннее мужчины и обладает даже более рыцарским, более склонным к приключениям нравом, чем он! Однако рабское воспитание, на которое она осуждена, приводит к тому, что нам редко приходится сталкиваться с проявлением этих качеств.

Итак, Виворинья был первым и, конечно, не лучшим из матреро, который присоединился к нам; его нашел на Мартин Гарсиа полковник Анцани. У берегов пролива Инферно, отделяющего Мартин Гарсиа от континента, Виворинья приметил лодку и, приставив пистолет к груди лодочника, заставил его перевезти себя на остров, куда он явился, чтобы представиться нам.

Ко мне пришли многие другие матреро, оказавшие нам, как я уже сказал, огромную помощь в дальнейших операциях.

Однако человеком, которого мне хотелось бы украсить самым высоким титулом, человеком, сочетавшим в себе отвагу и удаль матреро с мужеством, хладнокровием и безупречностью джентльмена, был капитан Хуан де ла Крус Ледесма, о котором мне придется не раз упоминать при рассказе об экспедиции в Сальто.

У этого человека с густыми черными волосами, с орлиным взглядом и благородной, прекрасной осанкой было сердце ангела и льва. Он был моим верным бесстрашным товарищем в течение всей уругвайской кампании, которую я считаю самой блестящей в моей жизни. Он и Хосе Мундель, сын шотландца, оказавшийся с детских лет среди этих мужественных и независимых сынов дикой природы, запечатлелись в моей душе на всю жизнь.

Мундель в меньшей мере, чем Хуан де ла Крус, походивший на матреро и представлявший иной тип, близкий к жителям Уэльса, не уступал ему в храбрости, он был более образован.

В Колонии остался полковник Бэтл (ныне президент Республики) с гарнизонам из своих национальных гвардейцев. Бэтл был человек, готовый к любому, самому трудному делу. Сражаясь бок о бок с самого начала осады, мы расстались с этим отважным и достойным офицером с истинным сожалением.

На Мартин Гарсиа мы оставили всего лишь несколько человек и подняли здесь флаг Восточного государства, после чего экспедиция продолжила свой путь по реке. Анцани, плывший впереди с небольшими судами, захватил несколько торговых шхун, на которых был неприятельский флаг. Таким образом мы достигли острова Жагуари у места слияния Риу-Негру с Уругваем.

Река Риу-Негру, впадающая в этом месте в Уругвай, образует ряд достаточно больших островов, покрытых в обычное время лесами и пастбищами. Зимой же, когда реки вздуваются от дождей, вода почти полностью заливает их. Поэтому здесь могут находиться лишь немногие животные; большая же часть их переплывает реку, чтобы попасть на материк, где они также находят тучные пастбища. Таким образом, мы нашли на этом острове достаточно скота, чтобы не испытывать недостатка в мясе, а также несколько диких кобыл с жеребятами. Было большой удачей, что мы могли высадить здесь на сушу несколько имевшихся у нас лошадей и дать им возможность восстановить силы после трудного плавания.

К востоку от этих островов находился омываемый с юга Риу-Негру, а с севера — Уругваем Rincon de las Gallinas (Куриный угол). Этот Ринкон представлял собой прекрасный и плодородный участок суши, соединенный перешейком с материком. Здесь водилось множество всевозможных животных, в том числе и лошадей; поэтому матреро облюбовали это место для своих стоянок.

Одна из первых принятых мною мер состояла в том, чтобы выступить с частью наших сил и закрепиться на берегу Ринкона; Виворинья со своим товарищем Миранда отправился отсюда верхом в разведку и вскоре возвратился в сопровождении многих местных матреро. Вслед за ними к нам присоединились другие матреро, и с этого времени мы смогли сформировать кавалерийский отряд, который увеличивался на глазах. Благодаря кавалерии мы получили в изобилии мясо и в ту же ночь совершили полностью удавшееся нападение на неприятельский отряд.

Командовал вылазкой лейтенант Галлегос, отправившийся вместе с нами из Монтевидео. Он напал врасплох на неприятельский отряд из двадцати человек, и лишь немногие из них остались в живых; было захвачено шесть пленных, некоторые из них были ранены. Этот наш офицер отличался замечательной храбростью, но, к сожалению, был чрезмерно жесток.

В результате вылазки мы захватили несколько отличных лошадей, в которых тогда крайне нуждались.

Система, применявшаяся противником и состоявшая в том, что местных жителей сгоняли с побережья внутрь материка, чтобы помешать им иметь с нами связь, заставила многих из этих несчастных бежать к нам. Мы предложили этим людям в качестве пристанища большой остров и, чтобы обеспечить их пищей, перевезли на него немалое количество скота, главным образом несколько отар овец.

Численность экспедиции и ее значение возрастали; ее состав особенно сильно пополнился с появлением среди нас Хуана де ла Круса — человека, который, наряду с Мунделем, заслуживал титула принца матреро и о встрече с которым следует упомянуть.

Матреро Ринкона оповестили меня, что Хуан де ла Крус во главе своих отрядов несколькими днями раньше вступил в бой с неприятельскими войсками, но из-за численного превосходства противника вынужден был распустить своих людей и скрыться в густом лесу; бросив затем коня, он на легком челне поплыл по Уругваю к самым скрытым островам, находившимся под неусыпным надзором неприятеля, который, особенно после сражения при Индиа-муэрта, пользуясь тем, что у нас больше не было кавалерии, прилагал все усилия для преследования матреро, не пожелавших признать неприятельское правительство.