–  Ладно, все, обсуждение закрыто. Глаша, подавай второе. Я с тобой потом отдельно поговорю…

–  Фу-ты, господи, сколько шума они развели из-за борща, - поморщился мужчина, сидящий в машине неподалеку от дома, где жил Глеб Борисович Богданов, отодвигая в сторону наушник.
– И ни слова о том, что нас интересует.

–  Подожди, вот они пообедают и снова начнут обсуждать книгу.
– Женщина ласково погладила его по плечу.
– Не нервничай, Слава, мы только первый день их слушаем.

–  Ты забыла, что мы не можем слушать их каждый день, - раздраженно отозвался тот.
– Они собираются для обсуждений два раза в неделю, и если сегодня мы ничего не узнаем, придется ждать до субботы. А потом снова до среды. Время идет…

–  Славик, но у нас есть шанс… Если это сам Богданов, то он может что-нибудь сказать в телефонном разговоре. Или к нему придет кто-нибудь. Понимаешь? Надо слушать его квартиру постоянно.

–  Шанс, шанс… - проворчал Слава.
– Тридцать три процента - не такой уж большой шанс.

–  Но и не такой уж маленький. Мы ведь только начали, не надо раньше времени впадать в отчаяние.

–  Не успокаивай меня, пожалуйста, Лиза. Они начали в двенадцать и в три прервались на обед. И что они делали три часа? Сначала обсуждали какую-то бредятину про мальчика и бога, потом слушали подробный доклад о порядках и нравах в общежитии студентов Щукинского училища. И все. Ни одного полезного слова. И совершенно неизвестно, когда они дойдут до собственно расследования убийства, они, кажется, даже еще не придумали, как именно убьют этого своего режиссера.

–  Кстати, насчет погибшего мальчика, - задумчиво проговорила Лиза.
– Я уже где-то нечто подобное читала… Не могу вспомнить где. Что-то переводное, кажется, с английского… Этот юный гений - банальный плагиатор, пользуется тем, что люди такого склада, как его соавторы, подобную литературу не очень-то читают, у них воспитание атеистическое, вот он и заимствует идеи из модной эзотерической литературы.

–  Да фиг с ним, - махнул рукой Слава, - какая нам разница, у кого он идеи ворует? Нам другое важно.

–  Ты не прав, - тихо возразила его жена.

–  Почему это?

–  Потому что если он в принципе ворует чужие идеи, то это стиль поведения. Понимаешь? А это и есть то, что нам важно. Ну, что там у них?

–  Едят. Вернее, уже пьют чай.

–  А разговаривают о чем?

–  О чем, о чем… О борще, о чем же еще, будь он неладен, - проворчал он.
– Старуха совсем сбрендила, только о милиции и твердит. Неужели правда этого Богданова кто-то может хотеть отравить? Кому он нужен, старый пень?

Они вышли на улицу вместе, как обычно. Катерина двинулась к своей машине, Василий замешкался у самых дверей подъезда, словно решая, в какую сторону идти.

–  Где твой драндулет?
– спросила она, окинув взглядом улицу и не обнаружив знакомых желтых "Жигулей".

–  Так ведь драндулет же, - пожал плечами Вася.
– Где ему и быть, как не в очередном ремонте.

–  Вась, ну почему ты не купишь нормальную машину, а? Тебе что, денег не хватает?

Он промолчал, снова пожав плечами.

–  И куда только ты их деваешь?
– вздохнула Катерина.

–  Можно подумать, мне платят бешеные бабки, - огрызнулся Василий.

–  Вася, не забывай, что по основной профессии я все-таки бухгалтер и деньги считать умею. Уж на машину-то приличную их всяко должно было хватить. Ты что, в казино играешь?

–  Да ну вас, Кэт, выдумаете тоже. И вообще, это что, бухгалтерская привычка считать чужие деньги?

Она остановилась возле машины, достала ключи.

–  Давай я тебя подвезу хотя бы до метро.

Он кивнул и сел на переднее сиденье. Вообще-то до ближайшей станции метро было совсем недалеко, всего пять минут пешком, и Катерина, как всегда в подобных случаях, довезет его не до этой ближней станции, а до "Менделеевской", ей по пути, а ему останется проехать всего восемь остановок без пересадок.

–  У тебя еда дома есть?
– спросила она.

–  Куплю. Не проблема.

–  Вась, не сиди голодным, ладно? Отец переживает, боится, что ты язву себе наголодаешь. Питаешься ведь черт знает как. Лень самому приготовить - ходи в кафе или в ресторан.