дипломатической миссии, порученной двадцатичетырехлетнему придворному. От него

ожидали многого, и по ступеням карьеры к valettus’y и сквайру он, несомненно, поднялся

стремительно и без задержек. Он принадлежал к “новым людям”, выходцам из мира

лондонского купечества, дельцов и финансистов, сумевших проникнуть в другой круг и

утвердить себя среди более древних и развитых служителей короны. И все же положение

Чосера было несколько двусмысленно: считаясь “джентльменом”, он не был признан

аристократом. Можно сделать вывод, что такая неопределенность положения уже сама по

себе давала ему возможность наблюдать и правильно оценивать социальные изменения и

сдвиги, происходившие вокруг. Некоторые из “Кентерберийских рассказов” затрагивают эту

тему: паломники дискутируют о том, благородство ли происхождения или же личные

качества делают из человека “джентльмена”. Поколение Чосера весьма занимала эта

проблема.

Существовали и другие пути снискать себе королевское благоволение и

покровительство.

В начале 1366 года у Чосера умер отец, и, хотя завещания не сохранилось, немыслимо, чтобы единственный сын не получил значительную часть большого наследства. Приобретя

такое богатство, Чосер смог претендовать на руку и сердце Филиппы де Роэт, уже

являвшейся к тому времени фрейлиной супруги короля Филиппы. В королевских счетах

2 Английскому сквайру Жоффруа де Шоссеру и трем его спутникам ( фр.).

упоминается “Филиппа Пэн”. “Пэн” – это вариант имени “Пэон”, отца Филиппы, сэра Пэона

де Роэта.

Женитьба Чосера на Филиппе де Роэт есть, без сомнения, то, что в будущем стало

именоваться “женитьбой из карьерных побуждений”. Ничего необычного в подобного рода

союзах двор не видел: упрочивая такими браками свое положение и еще теснее объединяясь

в кланы, придворные подражали в этом своим патронам, и Чосер в данном случае не

представлял собой исключения, поступая в соответствии с принятым при дворе

обыкновением.

В начале осени того же года Филиппе Чосер, “une damoiselle de la chambre nostre treschere compaigne la roine” 3 , распоряжением Эдуарда III было пожаловано ежегодное

содержание в 10 марок. В качестве камер-фрейлины королевы супруга Чосера могла и

дальше способствовать карьере и упрочивать положение молодого своего мужа. О жизни

Чосера дома и семейных его делах известно мало. Видимо, первым его ребенком была дочь –

Элизабет Чосер, в 1381 году принятая в монастырь Черных Монахинь на Бишопсгейт, а

позднее обитавшая в аббатстве Баркинг. В монастырском заточении следы Элизабет

теряются. О Томасе Чосере нам известно больше. Родился он в 1367 году и еще в раннем

возрасте поступил на службу к Джону Гонту, где, пребывая всю свою жизнь, скопил

состояние и добился всяческого успеха. Его дочь – внучка Чосера – наконец-то смогла

стереть границу между аристократами и отпрысками купеческих семейств, став герцогиней

Суффолкской. Заветное стремление Чосеров считаться “истинно благородными” было

все-таки достигнуто.

К судьбе Элизабет Джон Гонт также проявлял участие, и не кто иной, как именно он, заплатил за постриг ее в черные монахини. Этот акт благодеяния заставляет некоторых из

биографов Чосера предполагать худшее. Был сделан вывод, что оба они – Томас и Элизабет

– на самом деле являлись детьми, рожденными Филиппой Чосер от Гонта, и что поэт

добровольно либо по принуждению признал их законными. Не вызывает сомнений, что

сестра Филиппы, Кэтрин Суинфорд, впоследствии являлась официальной любовницей

Джона Гонта, но все прочие связи остаются в сфере домыслов. Если указанное – правда, то

это обстоятельство чрезвычайно усложняет социальный статус Чосера и положение его при

дворе, а также проливает дополнительный свет на причины характерной для него

иронической отстраненности.

Но все это остается неизвестным, а предположения – бездоказательны. Внешне же

Джеффри и Филиппа Чосер представляли собой “образцовую пару”, являя пример гармонии, и утверждать, что за эту видимость им наверняка пришлось заплатить любовью, доверием и

привязанностью, было бы странно и опрометчиво.

Репутация опытного и умелого дипломата не мешала Чосеру слыть мастеровитым