Часть 3.

Корни "исламского" терроризма

Обращающая на себя внимание повышенная частота словоупотребления "исламский терроризм", как мы уже показали, во многом связана с политической конъюнктурой постблокового конструирования нового миропорядка. Однако есть здесь и некие вполне объективные обстоятельства, позволившие конструкторам терроризма и спецтерроризма сделать именно определенный центральноазиатский регион ключевым генератором террора. Действительно существуют специфические особенности всего этого региона, превращающие афгано-пакистано-индо-таджикский узел в исторический аккумулятор и производитель различных подвидов абречества, особого партизанства и, в последнем варианте, – современного социального института моджахедов. Действительно, дело не только в стратегии мировых держав, но и в особом типе самосознания, исторически складывавшемся более чем тысячу лет.

На самых ранних этапах археологических исследований в горах Гиндукуша, Памира и Каракорума – возник вопрос о причине того, что во всем этом районе охотничья культура гораздо моложе земледельческой. Историками дается ответ: помимо автохтонных горных племен и народностей, население этого региона веками складывалось из групп отверженных, поставленных вне закона и изгнанных из империй с запада (доисламского и исламского) и с востока (буддийского). Результатом такого демографического процесса стали устойчивые родоплеменные традиции обеспечения жизненных потребностей в экстремальных условиях путем ограбления караванов и периодических вылазок в провинции соседних государств.

Заметим, что этот тип сознания иногда воспроизводится и по сей день. В Таджикистане в последние годы довольно часто в ответ на вопрос о причине нападения какого-либо отряда на населенный пункт можно было услышать: "Они спустились за продовольствием". Здесь же отметим, что сходный тип "абреческого" социального сознания складывался в средние века в скудной на жизненные ресурсы горной Чечне.

В труднодоступном горном афгано-пакистано-североиндийском массиве такое положение сохранялось веками, оказавшись постепенно включенным в незыблемые нормы родо-племенных социальных отношений и норм "обычного" права.

В дальнейшем на деформированный национальный обычай (а речь здесь идет не о современных пуштунах, а о смешанных мигрантах и гораздо более ранних веках) наложилась особая религиозная традиция в своем наиболее радикальном варианте, попавшая в это район все тем же путем – уходящие изгнанники закреплялись в горах. И понятно также, что уходили именно самые радикальные и наиболее жестоко преследуемые. Речь идет о конкретной традиции – исмаилитской, о ее собственном наиболее остром периоде (XIII в.) и наиболее жесткой разновидности (ассасинах).

В Северной Африке и на Ближнем Востоке исмаилитская империя фатимидов складывалась в течение всего Х века, включив последовательно Тунис, Марокко, Египет, Палестину и часть Сирии. Подчинив Мекку и Медину, Фатимиды стремились к овладению Багдадом и восстановлению единого халифата под своей властью. Наибольшего влияния Фатимиды достигли в середине XI века, когда в Йемене утвердилась исмаилитская династия. Тайные организации исмаилитов были широко распространены на востоке халифата (то есть именно в районе Восточного Ирана и Афганистана). Однако затем началось их ослабление, одной из причин которого было сильное соперничество Сельджукидов.

Одновременно сами исмаилиты пережили раскол на два лагеря (восточных и западных исмаилитов). Восточные, как раз преобладавшие в Иране и странах, не входивших в Фатимидский халифат, постоянно преследуемые и наиболее ожесточенные, в конце XI века создали знаменитое государство-крепость ассасинов Аламут. На жестокие репрессии ассасины, став легендой в Европе и Азии, отвечали постоянно применяемым террором, освященным религиозным авторитетом учителя и главы государства Хасана ибн ас-Саббаха, а также догматами о праве на сокрытие веры и праве на убийство. Одним из самых громких их терактов стало убийство сельджукского султана и его визиря.

После разгрома Аламута монгольским Гулагу-ханом и последовавшей тотальной резни исмаилиты начали отходить в Индию, и значительное их число осело в горах Гиндукуша и Каракорума, скрепив, таким образом, уже сформированное их предшественниками родовое абречество религиозным цементом.

Но кроме того, здесь ассасинские догматы о сокрытии веры и праве на убийство легли на совершенно самостоятельную и очень старую культовую почву самой Индии, где по крайней мере с 800-тых годов нашей эры существовал танатический культ индуистской богини Кали – "Черной матери".

По преданию, бежавшие в Индию ассасины примкнули к служителям Кали, в результате чего была основана новая каста – каста наследственных убийц, более известных под именем тагов или фансигаров (душителей). Подчеркнем, что если вначале речь шла о терроре на почве родоплеменных традиций, а затем о его ассасинском религиозном фундаменте, то в последнем случае произошло закрепление террора как образа деятельности на жесткой кастовой основе, опертой на культ крупнейшего хтонического божества и космогоническое начало.