Книжник упрямо таращился в окно, но уши полыхали большевистскими стягами, выдавая его с головой. Лихо игриво подняла левую бровь, наблюдая за душевными раздорами худосочного спутника. Алмаз с Шатуном, втихомолку посмеиваясь, наблюдали.

– А ведь стерва я?
– Блондинка опустила бровь, с непонятным сожалением глядя на очкарика.
– Ладно, не буду больше. Во всяком случае - постараюсь. По отношению к тебе, Книжник. Эти-то двое - непрошибаемые, как шипачи. Их без толку устными раздражителями пичкать - не ведутся, вот незадача. Но, всё равно: не годится боевых товарищей из душевного равновесия выводить по пустякам. И ты сам, хоть раз бы меня, по классическим канонам заборной словесности послал, что ли... Глядишь, стервозности у меня и поубавилось бы, на пару делений.

Книжник молчал.

– Ладно, считай это моими окончательными извинениями.
– Добавила блондинка.
– Во всяком случае, если мы все, организованно всё же переместимся на тот свет, у меня не будет занудствовать совесть: по поводу того, что не успела попросить у тебя прощения за все моральные измывательства, и остальные прелести. Которые, ты терпел от меня, на протяжении последних нескольких лет. Так как - к сведению принял? Или мне продублировать вышесказанное, с большим прилежанием?

Очкарик задумчиво отвёл взгляд от окна, и посмотрел на Лихо. Улыбнулся.

– Не надо. Хватит и этого.

– Вот и ладушки! А то я уже отчаялась встретить толкача индульгенций, чтобы хоть как-то балласт с души откантовать. Пришлось с тобой напрямую объясняться. И не могу сказать, что меня это жутко ущемило. Только ты не обращай внимания, это у меня остаточное вылезает. По инерции. Со временем исправлюсь, клянусь своим натуральным цветом волос. Ты, кстати, карту вдумчиво изучил? Доставать больше не придётся?

– Не придётся.
– Книжник отрицательно помотал головой.
– Маршрут проложен.

– Мы поедем, мы помчимся...
– Пропела Лихо, тихонько преодолевая довольно гнусную по своим характеристикам трещину, расположившуюся посреди дороги. Какой-нибудь "Мерседес" уныло спасовал бы перед этим препятствием, но "Горыныч", урча мотором, проехал, не особенно и надрываясь.

– Может, без остановки?
– предложил Алмаз.
– Будем за "баранкой" меняться. Горючки по возможности добудем - места ещё не скоро пойдут совсем уж необитаемые. И ласточкой - до финиша. Если повезёт, конечно же. По-моему - не самый убогий вариант...

– Отличный, Алмазик.
– Согласно кивнула Лихо.
– Только, я думаю, надо всё-таки сделать остановочку в Нижнем. На историческом наследии, конечно же, паскудить не будем - это я пошутила в меру своей испорченности. А вот привести себя в порядок, в относительно цивилизованных местах: бельишко простирнуть, горячего на зуб кинуть... Согласись - не помешает.

– Да уж точно...
– Поддакнул Шатун.
– Третий день уже, как беспризорники - не помыться толком. Голосую "за". На ночку притормозить можно будет, думаю, ничего страшного не произойдёт.

– Ладно, ладно - не спорю!
– Алмаз шутливо поднял руки вверх, сдаваясь доводам друзей.
– Просто у нас в последнее время, не жизнь - а сплошной адреналин. Я уже начал забывать про банальные житейские радости, вроде соблюдения личной гигиены. Остановимся, передохнём, приведём себя в порядок. Если, конечно же - Нижний на месте, а не провалился в тартарары, повинуясь пошлой фантазии Сдвига, получившего второе дыхание.

– Вот и ладненько.
– Сказала Лихо.
– Судя по молчанию Книжника, он никоим образом не думает отрываться от коллектива. И это правильно.

Очкарик улыбнулся и, неопределённо пожал плечами.

– Только не надо многозначительное личико делать, я тебя умоляю...
– Блондинка усмехнулась, глядя на книгочея.
– Я, как никто другой, понимаю, что тебе невероятно хочется бежать впереди паровоза. Может быть, у тебя и будет такой шанс. Кто знает? Давай-ка лучше займёмся более насущными делами. Расскажи нам, что там Герман говорил, про эти, тёмные места. Как там их кличут?
– "чёртова душегубка" кажется... Давай, расставь акценты, должны же мы знать, в какую кучу предстоит вляпаться, и насколько неароматно от неё может разить.

– Да я, не так уж и много знаю, если честно...
– Замялся Книжник.
– Только то, что Герман рассказывал. Тут кусочек, там эпизод. Подробно не успел выведать.

– И засмущался наш Книжник, и начал лепить из себя человека, которому дали зубочистку и вибратор, велев с их помощью построить дворец культуры и спорта. И ведь, что самое интересное - он может это сделать...
– Вздохнула Лихо.
– Рассказывай, что знаешь. Я же не прошу у тебя про каждый квадратный сантиметр этих территорий отчитываться. Смущаться и отнёкиваться, будешь, когда вся прекрасная половина человечества начнёт смотреть на тебя полными обожания взглядами. Ещё бы!
– сам Книжник, Великий и Несгибаемый. Человек, укротивший Сдвиг. Титан морально-волевых качеств. Как устоять перед таким очаровашкой? А чтобы на тебя так глядели, надо сейчас перестать валять ваньку, и вдумчиво поведать боевым товарищам, что ты знаешь про эти паскудные стороны фортуны, которые нам могут выпасть. Давай, тарахти. Аудитория уже замерла в ожидании, и благоговейно трепещет.