– Едем дальше.
– Вдруг сказал Книжник, даже не выговаривая, а отчеканивая слова.
– Это - не наше дело, и неважно, что там творится. Мы не имеем права, рисковать лишний раз. Мы - едем дальше.

Это уже звучало как приказ. Очкарик подобрался, словно ожидал, что ему начнут возражать, и отнюдь не с помощью красноречия. Глаза, за стёклами очков, блестели каким-то новым чувством. Уверенностью в своей правоте. Сопряжённой с нелёгкостью принятого решения, скорее всего, поставившего крест на чьих-то жизнях.

Автоматная очередь простучала уже где-то неподалёку, и из-за самой приближённой к трассе пятиэтажки выскочили два человека, ожесточённо отстреливающиеся от кого-то, пока ещё невидимого.

– Мы - едем дальше!
– Как заклинание повторил Книжник, заметив, что Алмаз заколебался, воочию увидев боевые действия.
– Мать твою, я сказал - едем!!! Вперёд, не останавливаться!!!

Алмаз повиновался. В голосе очкарика звенели яростные нотки, противостоять которым было нелегко. Кушнаренково придвинулось почти вплотную, дома находились метрах в тридцати от дороги, видимость всего происходящего - была просто идеальная.

Следом, за парой, бегущей к шоссе, выскочило сразу четыре камнереза. Один передвигался как-то скособочено, приволакивая за собой заднюю, чешуйчатую конечность, но не останавливался. Добыча, хоть и огрызавшаяся довольно болезненно, была уже почти рядом. И, учитывая численный перевес в стане мутантов - никуда не должна была деться. Вопрос начала пиршества тёплой, человеческой плотью - был делом нескольких минут.

– Едем!!!
– Взревел Книжник, рубанув кулаком по подлокотнику водительского кресла.
– Едем!!!

"Горыныч" приближался: один из отстреливающихся увидел внедорожник, отчаянно замахал руками. Его простоватое, бесхитростное лицо, исказилось в нешуточной надежде, что сейчас помогут, и всё обойдётся...

Бронированный монстр проскочил мимо, не притормозив. В последний момент, когда "Горыныч" уже разминался с беглецами от смертельной опасности, Алмаз, как будто в замедленном показе, увидел, что губы человека, который был всего-то в полутора десятках метров от шоссе, как-то предельно ясно, и - с непоколебимой жестокостью, выплюнули короткую фразу.

"Будьте вы прокляты!".

Алмаз прибавил скорости, сжав руль так, что побелели костяшки пальцев.

– Это - не наше дело...
– Книжник оцепенело глядел вперёд, шепча своё "заклинание".
– Едем дальше. Дальше. Дальше...

– Шипачи!
– Вскрикнула Лихо, показывая пальцем вправо.

Оттуда, и в самом деле, бежало два шипача, делая участь брошенных людей, крайне очевидной. Если с камнерезами ещё можно было пободаться, даже с помощью имевшихся у обречённых, "Калашей": то шипачи - это был чёткий, и недвусмысленный приговор.

Больше пассажиры "Горыныча", ничего не увидели, машина вписалась в поворот, Кушнаренково в подавляющей своей части, скрылось из вида. А спустя ещё полминуты - исчезло целиком.

– Сука!
– Алмаз с размаху врезал раскрытой ладонью по оплётке руля.
– Сука! Мы же могли им помочь! Какого хрена?!! Полный багажник стволов, матёрые душегубы в кабине. Не голожопня сопливая! Какого хрена?!

– Это - не наше дело...
– Книжник был бледен, но в глазах, до сих пор метался горячечный блеск. Который, должен был хоть немного омертвить душу очкарика. По-другому, просто не могло быть.

Когда сам, принимаешь такие решения, продавив их до конца, не отступив, не переиграв...

– Остынь, стеклорез...
– Негромко сказала Лихо.
– Он был прав, прав, прав.. На всю, блядь - жопу! Это - не наше дело! Мы здесь проездом, и по другому делу. Забыл?!

– Но ведь я мог хотя бы шмальнуть, помочь...
– Руки Алмаза растерянно шарили по рулю.
– Если бы не был, за этой долбанной баранкой! Сдохли бы эти камнерезы, как миленькие! Не останавливаясь, шмальнул бы, и на душе бы хоть немного легче было. Нельзя же было их так бросить, ну - нельзя...

– Ты Семёна уже забыл?
– С ядовитым сожалением спросила Лихо.
– Как он нам, за добро отплатил? Есть ещё аргументы в твою пользу? Если нет, то - заткнись!

– Да прав Книжник...
– Сказал Шатун.
– Может, мы бы и помогли. А может, и - нет. Ничего нельзя сказать наперёд. Мы сделали всё правильно...

– Да понимаю я!
– Алмаз ещё несколько раз приложил руль раскрытой ладонью.
– Но, меня же, сука, так воспитали! И вас тоже! А-а, твою мать... Спасители мира.

Он несколько раз скрежетнул зубами, выматерился - зло, тоскливо. И погнал внедорожник дальше, замкнувшись в себе, не говоря ни слова.