Чуть дальше тот же автор приводит внутренний монолог одного из своих "позитивных прагматиков" – генерала Бондаренко. Он так прочитывает мысли Бондаренко, получившего новое назначение:

"…Первой задачей […] станет превращение этих парней, одетых в военную форму, в солдат Красной Армии, сокрушивших немцев под Курском и продолживших наступление, венцом которого было взятие Берлина".

Но как, по мнению Клэнси, Бондаренко должен решать эту задачу?

Вот что Клэнси выведывает, читая внутренний монолог Бондаренко:

"…Русские являются хорошими солдатами. Никто не сомневается в их боевых способностях. Им нужны всего лишь хорошая подготовка, хорошее вооружение и квалифицированное руководство".

Вот такая апология прагматизма – у Тома Клэнси и его референтной группы. В которую, например, входит "анти-рамсфелдовец" Зинни и многие другие. Эта апология – искренняя? Клэнси "впаривает" русским некий эталон, противопоставляя идиотов, веривших в коммунизм и не спавших на партсобраниях, прагматикам, спавшим на партсобраниях? Или он забрасывает наживку, на которую потом многие клюнули? Ведь эта самая апология прагматизма была ужасно модной в наиболее позорный для России ранний ельцинский период. Когда даже очень порядочные и умные спецслужбисты стали вдруг говорить, что их "этика – профессионализм".

Когда я проблематизировал этот тезис, то мне (о, эта наша отечественная привычка!) стали говорить: "Вы на людей наезжаете, а значит, та группа, в которую Вы входите, исходя из каких-то интересов, с кем-то воюет…" Да нет у меня никаких интересов! И ни с кем я не воюю! Точнее, я не воюю с людьми. Я воюю с идеями. Это моя профессия. Ни этот умный и порядочный человек, вдруг клюнувший на наживку прагматизма, ни другие, кого я буду обсуждать в этом своем анализе – не враги мне! Не хочу я их дискредитировать! И нет за моей спиной чьих-то интересов!

Я вообще не хочу смаковать маразмы нашей действительности. Я хочу эти маразмы выявлять ради их преодоления. И я действительно отношу прагматизм к одному из таких маразмов. Не потому, что я вообще отрицаю прагматизм – решимость и готовность делать конкретное дело. А потому, что ситуация, в которую загнали страну, не преодолевается прагматическими средствами. Деликатности ради я должен был бы сказать: "Не преодолевается только прагматическими средствами". Но я не буду деликатным и лучше преувеличу, чем смягчу. Со свалки нельзя выбраться, опираясь на прагматизм. Жить, опираясь на прагматизм, можно. Если есть нормальная жизнь, то прагматизм может стать ее системообразующим элементом. Мне это не нравится. Я такую жизнь не считаю перспективной. Это не моя жизнь. Но я не только не стал бы "впаривать" свой эталон в качестве общезначимого – я, напротив, поостерегся бы десять раз, понимая, что собственный вкус может превратиться в предвзятость.

Итак, если есть нормальная жизнь, то можно жить, опираясь на прагматизм. Но если ты оказался на свалке, в "зооциуме", в клоаке – то твой прагматизм обернется просто свалочной суетой, рычанием на "зоосоциальный" манер, клоачным прозябанием. Выбираться из этого можно, только опираясь на идеалы. То есть на то, что дискредитировано. Причем дискредитировано сознательно.

Клэнси и его команде нужно, чтобы так называемый "чекистский класс" оказался в ловушке прагматизма. И никогда не выбрался со свалки. Никогда не вывел страну из клоаки. Никогда не преодолел нарастающую "зоосоциальность" своего общества. Чекистский класс склонен к прагматизму. Он был к нему склонен всегда – и особенно в эпоху Андропова. Это стало социально-генетическим свойством класса. И Клэнси понимает, в чем тут соль. Он знает, что такое "восстание кшатриев против брахманов". И отдает себе отчет в том, что американцы могли победить, только опираясь на такое восстание. На борьбу "кшатриев" Андропова с "брахманами" Суслова. Притом что "брахманы" уже были тоже абсолютно бессмысленны и двусмысленны.

В таком вырождении "брахманов" – всегда оправдание восстания "кшатриев". Но "кшатрии", восстав, попадают в ловушку. И Клэнси надо, чтобы эта ловушка была "ловушкой forever". А мне-то нужно прямо противоположное! Вот и весь пафос моих размышлений о тупиках нынешнего прагматизма. Прежде всего, нашего, российского. Но и прагматизма вообще.

Но какие у меня есть основания для того, чтобы говорить об операции "МЕНТАЛ"? Может быть, Клэнси свято верит в то, что прагматизм – это хорошо? И он сам верит, и те американские военные, для которых он авторитет?

Я обязан предположить такую возможность. Но в одном пакете с этой возможностью я должен предположить и то, что Клэнси всерьез говорит о Красной Армии, дошедшей до Берлина, как о прагматической и деидеологизированной когорте прагматических ландскнехтов. Но тогда он уже совсем "не рубит фишку". Впрочем, так ли важно, верит Клэнси в свою туфту, или же он притворяется?

Предположим, что он лично верит. Нас ведь интересует не он сам, а его элитная референтная группа. Эта группа не может не быть в курсе того, что пишут ее коллеги – элитные американские генералы. Матерые военные, готовящие элиту спецназа для боевых действий. Вот их мнение:

"Стратегическая психологическая война начинается в тот момент, когда становится очевидной неизбежность войны вообще. Эта стратегическая психологическая война должна парализовать разум народа-врага любыми доступными средствами (как вы видите, говорится о разуме народа-врага, а не о борьбе с военным контингентом как таковым). Это оружие должно поразить солдат противника еще до того, как они оденут военную форму. Как раз дома и в общении в своем кругу они наиболее уязвимы […].

Стратегическую психологическую войну следует рассматривать именно под стратегическим углом зрения. Ее тактическое применение имеет вспомогательную и усиливающую роль. В стратегическом аспекте психологическое оружие должно поражать без разбора – друзей, врагов и нейтралов по всему миру. Такое поражение следует осуществлять не примитивными листовками, разбрасываемыми на передовой, и не через громкоговорители агитотрядов спецпропагандистов. А также не слабыми и неточными узконаправленными средствами психотроники. Нет, речь идет о средствах, находящихся в распоряжении США и способных достичь буквально любого человека на земле. Это электронные СМИ – телевидение и радио.