Его плечи колыхались от сдавленного смеха.

— Детка, я думаю, что тебе больше не стоит пить пиво.

Она обернулась, чтобы посмотреть на полупустую бутылку.

— Я выпила только одну… с половиной, — сказала она добросовестно.

— Три, — бодро сказал Ксавье.

Дакота ударил его по ребрам.

— Зачем ты это сделал? — потребовал он с негодованием.

Дакота впился в него глазами.

— Потому что он не хочет, чтобы кто-то считал за меня! — отрезала Даника. — И я больше тоже!

Он пожал плечами.

— У нас есть еще.

— Но Дани достаточно, — сказал Блейн многозначительно.

Даника нахмурилась, глядя на него.

— Ты действительно француз?

Он выглядел, каким-то раздраженным.

— Я — не индеец, не американец или кто-то еще.

— О. — Она наклонилась ближе к Дакоте. — Ты думаешь, он слышал меня? — спросила она громким шепотом.

Дакота смотрел на нее, явно развлекаясь.

— Возможно.

— Мне кажется, ему это не понравилось, — бормотала она. — Но я и ты, индейцы — нам все равно, правда?

— Но ему нет.

— О! — Она обдумывала это и обернулась, чтобы улыбнуться ему извиняясь. — Жаль, эта смуглая кожа и скулы вводят в заблуждение. Прошу прощения! У тебя очень симпатичное лицо, даже если ты не индеец.

— Ешь свой бифштекс, Дани! — сказал Блейн со смесью раздражения и развлечения.

Она взяла вилку и нож, отрезая кусок.

— Хм! Восхитительно! Ты очень хороший повар, кто бы ты ни был.

Съев половину бифштекса, она ощутила, как приятное гудение «мне наплевать» проходит. — Хм, о, — объявила она. — У меня перестает кружиться голова. Думаю, можно выпить еще.

— Все закончилось, детка. Жаль, — твердо сказал Дакота, помогая ей встать с места, когда она собирала свою посуду.

— Все?

— Все.

— Наверно, это означает конец вечеринки, — сказала Даника, хмуро. — Теперь мне надо идти домой.

— Кто-то должен проводить тебя.

— Я не потеряюсь. Это прямо там, — указывая, уверяла она Дакоту.

— В действительности в другом направлении, — сухо сказал Блейн.

— Я поняла бы это когда вышла наружу!

— Я провожу ее, а затем встретимся на месте, — предложил Ксавье.

Каждый обернулся, и впился в него взглядом.

— Джаред, почему бы вам с Ксавье не проводить ее и не удостовериться, что она в порядке? — предложил Дакота. — Уснет, а потом мы встретимся с вами?

Смутно подозревая, что происходит что-то, чего она не могла уловить, Даника внимательно изучала лицо Дакоты, пока он впивался взглядом в Джареда и Ксавье. Парень был так мрачен и серьезен!

— Вы нас найдете?

Он посмотрел на нее, будто споря с самим с собой, наконец, обнял ее лицо своими руками, наклоняясь, чтобы припасть к губам Даники. Волна удовольствия прошлась по ней даже до того, как их губы соприкоснулись. Он целовал ее на ночь, перед Богом и людьми! Все плохое, что она думала о Дакоте, было неправдой. Девушка действительно ему нравилась!

От его прикосновения все мысли в голове разлетелись как птицы. Ее бросило в жар, голова стала кружиться от ощущения его губ. Теплое дыхание и нежность его языка в ней, усиливали жар и ощущение полета. Раскачиваясь от головокружения, она искала его голое тело, а затем опустила свои дрожащие пальцы на застежку его джинсов. Когда голод стал овладевать ею полностью, он поднял голову, чтобы посмотреть на нее еще раз.

Даника с трудом сумела поднять свои веки и сосредоточиться на нем — Дакота улыбнулся ей. Затем улыбка переросла в усмешку. Наклоняясь еще раз, он поцеловал кончик ее носа и отодвинулся, продолжая слегка поддерживать девушку.

— Ты будешь в порядке? — спросил он, когда она уже была достаточно далеко от него, и ей необходимо было переставить ноги, сохраняя равновесие.

Даника сладко улыбнулась ему.

— Отлично! Я чувствую себя прекрасно!

Она смотрела, вокруг пытаясь найти центр тяжести. Обнимая ее за плечи, Дакота направил девушку в сторону домика, и слегка подтолкнул, чтобы придать ей движение и отпустил. Блейн поймал ее, когда она проходила мимо него, как будто по натянутому канату; его движение было столь неожиданным, что Даника покачнулась и запуталась в собственных ногах, оказавшись на груди Блейна. Он помогал ей встать, а она хваталась за него в замешательстве.

— Извини. Не хотела оттоптать тебе ноги. Я не знаю, как это получилось.

— Я переживу.

Она смотрела на него внимательно.

— Ты все еще сердишься на меня?

Блейн прижал ее одной рукой, прикладывая вторую к щеке и подбородку.

— Я схожу с ума по тебе, но не сержусь, — бормотал он, пока его губы тянулись к ее.

Даника радостно вздохнула от приятного ощущения его губ.

— Я рада.

Он улыбнулся за мгновение до того, как накрыл ее своими губами, прослеживая каждый контур рта кончиком своего языка, а затем стал нежно раздвигать его. Волна возбуждающего тепла накатила на нее с первым агрессивным толчком его языка. Жар заполнил ее, разливаясь ото рта, и быстро проносясь по венам и нервам, с такой скоростью, что это было похоже на самовозгорание. Из ее горла послышался звук удовольствия, когда он прервал поцелуй также внезапно, как и начал.