Между биографами Пилсудского нет согласия относительно того, был ли его приход в нелегальное социалистическое движение в какой-то мере случайностью, продиктованной неблагоприятными обстоятельствами, с которыми он столкнулся в Вильно по возвращении из ссылки, или же осознанным решением, принятым в Сибири. Ответ затруднен тем, что существует единственное свидетельство самого Пилсудского, относящееся к 1903 году, то есть ко времени, когда он был уже одним из наиболее опытных нелегалов-социалистов не только Царства Польского, но и России в целом. В широко известной и часто цитируемой статье «Как я стал социалистом» он, в то время один из лидеров Польской социалистической партии (ППС [9] ), так определил движущие мотивы своего выбора: «В конечном счете я решил после возвращения в страну вступить в „Пролетариат“ и постараться реформировать его в том направлении, которое сегодня называется ППС-овским. Но я был оторван от родины и ничего не знал о дальнейшей (после 1887-го) эволюции социализма у нас, с этим решением я приехал домой во второй половине 1892 года и... к своей великой радости, убедился, что задуманная мной реформаторская работа уже излишня» [10] .

Действительно, за прошедшее после разгрома «Великого пролетариата» время ситуация в польском социалистическом движении существенно изменилась. В начале 1888 года в результате объединения нескольких варшавских социалистических кружков была создана Польская социально-революционная партия «Пролетариат». В программном и тактическом отношении она попыталась продолжить линию «Великого пролетариата». Однако партии, получившей в литературе название «Второй пролетариат», не удалось распространить свою деятельность за пределы Варшавы, да и здесь ее влияние было незначительным. К тому же в конце того же года прошли аресты ряда партийных активистов.

Летом 1889 года в Варшаве возник Союз польских рабочих (СПР), создатели которого отрицали не только индивидуальный террор и заговорщическую деятельность, но и вообще всякую политическую борьбу. Они надеялись, что концентрация внимания СПР только на экономической борьбе позволит его членам избежать арестов. Но полиция не обратила внимания на эти расчеты, и в конце 1891 года многие члены союза были арестованы.

Польские социалисты активно включились в организацию забастовок и демонстраций по случаю 1 мая, объявленного в 1889 году II Интернационалом Днем международной солидарности рабочих. В 1892 году в Лодзинском текстильном округе празднование Первомая переросло в шестидневную всеобщую забастовку с участием 60 тысяч рабочих.

В ноябре 1892 года в Париже был образован Заграничный союз польских социалистов (ЗСПС), а также принята программа будущей Польской социалистической партии (ППС), которую в русской Польше планировали создать путем объединения всех действовавших там социалистических организаций. С этой целью в Варшаву в начале 1893 года из-за границы прибыл известный социалист Станислав Мендельсон. Результатом его переговоров с представителями «Второго Пролетариата» и Союза польских рабочих стало согласие на вхождение этих организаций в ППС.

Правда, не все собеседники Мендельсона готовы были признать программу-минимум ППС, прежде всего из-за того, что ее авторы в качестве первоочередной задачи называли создание самостоятельной демократической республики, а не пролетарского государства, а также обходили молчанием вопрос о роли международной солидарности пролетариата в борьбе за социализм. Опять дали о себе знать разногласия, которые проявились в среде польских социалистов с самого начала их движения. Для их единомышленников в странах Западной Европы национальный вопрос не имел принципиального значения, поскольку они действовали в независимых государствах. Иным было его значение для социалистов угнетенных народов Австро-Венгрии, Германии и России. Здесь от ответа на вопрос «За что бороться?» зависели выбор тактики действий, определение главных союзников и противников, темпы движения к социалистическому государству, понимаемому как государство пролетариата. Что касается вопроса о конечной цели борьбы, то по нему расхождений не было. Конечно же молодой Пилсудский и его однопартийны, подобно всем социалистам, мечтали о социалистическом обществе, свободном от социального неравенства и классовой борьбы. Разногласия возникали по проблеме движения к конечной цели.

Авторы программы-минимум ППС считали завоевание национальной независимости непременным условием борьбы за собственно пролетарское государство. По их мнению, борьба за социализм должна была пройти несколько этапов. Сначала пролетариат должен возглавить борьбу за национальное освобождение своего народа и лишь затем, уже в независимой стране, приступить к решению собственных задач – ликвидации социального неравенства и построению социалистического общества. При таком подходе главными противниками польского пролетариата на ближайшую перспективу были правительства разделивших Польшу империй. А основными союзниками – все прочие социальные группы угнетенных народов этих государств, борющиеся за национальное освобождение.

Их оппоненты отрицали необходимость промежуточного этапа, поскольку он грозил заражением рабочего движения националистической идеологией и подчинением национальной буржуазии. Непосредственной задачей пролетариата они считали его социальное освобождение и построение социалистического общества, в котором автоматически будут решены и национальные проблемы. Достижение этой цели связывалось с общеевропейской социалистической революцией, а единственным союзником считался пролетариат других стран и народов. Спор между приверженцами обеих концепций длился в Польше семь десятилетий и завершился не потому, что исчерпал себя, а под непреодолимым давлением Сталина и ВКП(б) во второй половине 1940-х годов.

Итак, слова Пилсудского о том, что задуманная им в ссылке реформаторская работа к этому моменту стала излишней, не противоречат реальному состоянию дел в социалистическом движении. Вопрос лишь в том, когда будущий маршал в этом убедился – сразу по возвращении из ссылки или позже, после встречи с Мендельсоном, состоявшейся, по всей видимости, в январе 1893 года. Прямого ответа на вопрос нет, но есть некоторые косвенные свидетельства того, как Пилсудский пришел к приведенному выше заключению.