— Не одолжишь ли мне свой пистолет, когда я пойду немного поболтать с Уолли?

Джефф фыркнул и, обняв ее за талию, быстро увлек за собой в офис.

— Предполагая, что именно такие чувства ты будешь испытывать к Уолли, я отправил его на задание. А теперь я намерен отвезти тебя в горы, на пикник, чтобы этим помочь тебе избавиться от полученной душевной травмы.

Пикник?! На пикнике она была в последний раз в десятом классе. В такой идее было немало ностальгической привлекательности, поэтому она позволила Джеффу увести себя на улицу. Там он распахнул перед ней дверцу своего серого седана, и она уселась. Возмущение своим заточением в тюремной камере уступило место приятным воспоминаниям о тех летних днях, когда она девчонкой обследовала предгорья вокруг Локэст-Гроува. Странно, что со дня своего приезда сюда она ни разу не поднималась в горы... Теперь Лоретт просто ликовала, что Джефф собирался исправить это упущение!

— Мы купим что-нибудь поесть по дороге, — сказал Джефф.

Он остановился возле небольшой гастрономической лавки на краю города, и они вместе вошли туда. Продавец нарезал ветчину по просьбе Джеффа, а она взяла французский батон и немного сыра.

Минут десять спустя они уже тряслись по дороге, показавшейся ей очень знакомой. Лоретт, правда, не могла вспомнить, куда она вела, но ей качалось, что когда-то очень давно они всей компанией проезжали здесь на велосипедах.

— Куда мы едем?

Джефф повернулся к ней с таинственной улыбкой.

— Пусть это будет для тебя сюрпризом.

Через несколько минут Джефф оставил машину среди зарослей высокой травы возле самой дороги, и они стали подниматься по холму к рощице каких-то деревьев с красными почками на ветках. Когда они вышли на опушку рощицы, Лоретт вдруг почувствовала себя так, словно невидимая рука перелистала назад страницы ее жизни, и она переместилась в прошлое, как будто оно было вчера, а не растаяло в непроницаемом тумане времени...

Впереди возникла старая мельница. Она уже совсем обветшала, ее каменные стены постепенно разваливались, а от водяного колеса осталась только половина. Но целого колеса Лоретт не видела и в детстве... Ручей, который когда-то вращал это колесо, струился по мшистым камням и стекал в долину. Улыбка тронула ее губы. Сколько раз все они в детстве пытались перейти через ручей и поплатились за это холодным купанием!

— Ты помнишь это место?

Слова Джеффа отвлекли ее от воспоминаний.

— Да, здесь было «тайное место» встречи наших. — Она тихо рассмеялась. — Мы хранили его в тайне, как и все, что касалось шумной компании десятилетних подростков.

Он усмехнулся и, перейдя опушку, направился к одинокому дереву возле мельницы и расстелил под ним одеяло. Лоретт последовала за Джеффом и там, под деревом, привстав на цыпочки, сорвала с ветки несколько цветков кремового цвета. Джефф выкладывал еду на одеяло, а она украсила их «стол», положив в центр сорванные цветочки. Потом она нарезала сыр, а он — хлеб.

— В последний раз я был здесь с тобой, когда тебе было тринадцать, и ты упала в этот ручей, а потом чуть не умерла от воспаления легких, — сказал Джефф.

— Меня туда столкнула Мэри Джейн. — Она хитро посмотрела на Джеффа. — Ты не забыл ее, а? Насколько помню, она была твоей зазнобой в школе? Не знаю, что ты в ней нашел. У нее был нос картошкой, и я от нее никогда ничего не слышала, кроме фразы «Какой блеск!»

Джефф, рассмеявшись, потянулся за кусочком сыра.

— Пристрастия в юношеском возрасте трудно объяснить. Ну а если говорить о прежних увлечениях, — он многозначительно взглянул на Лоретт, — то что ты скажешь мне по поводу учителя испанского языка, от которого была без ума? Он ведь был вдвое старше тебя и к тому же женат!

Лоретт бросила хлебную корочку тараторящим без умолку белочкам.

— Да, я в него была немного влюблена, в мистера Ортеса, — призналась она.

— Немного влюблена! — передразнил Джефф и рассмеялся, давая понять, что не верит ни единому ее слову. — Да ты была готова целовать его следы!

Лоретт, улыбаясь, потупила взор, смутившись от нахлынувших воспоминаний.

— Да, в самом деле... Я спала с его фотографией под подушкой, — призналась она. — И плакала три дня, когда его перевели в другую школу. Думала, что никогда больше не приду в себя, но прошло два месяца после отъезда Ортеса — и я забыла о нем. Странно, что все особо значимое в детстве вовсе ничего не значит потом... Ценности действительно меняются.

Они продолжали вести легкую, непринужденную беседу, смеясь и жуя. Еда была приготовлена на скорую руку, но казалась очень вкусной. А может, пребывание на свежем воздухе возбудило их аппетит? Они закончили трапезу вместе, одновременно потянувшись за последним куском хлеба. Ее рука накрыла кусок вместе с его рукой, и никто из них не котел уступать.

— Ты должен быть джентльменом и предложить его мне!

— Ха, это ты должна быть истинной леди и уступить его мне!

Он опрокинул ее на спину.