— Итак, последнее слово он оставил все-таки за собой, — коротко, с сарказмом рассмеялась Стефани. — Этим он хотел нанести мне удар ниже пояса? — Стюарт промолчал. — Ну, что же. Надежды отца не оправдались, мистер Алден. Можете написать это на его надгробии. Как видите, все эти месяцы я обходилась без отца и без его денег. Проживу без них и дальше.

— Да, я вижу, — кивнул головой Стюарт. — Поздравляю, Стефани. Твоя мать гордилась бы тобой. — Алден закрыл свой портфель. — Думаю, тебе следует знать, что Уоррен все свое состояние, включая поместье, завещал своему брату из Гросс Пойнт. Если ты хочешь оставить себе что-нибудь из дома отца, уверен, Дуглас или я сам…

— Нет, — перебила его Стефани, покачав головой. — Я ничего не хочу из его вещей, — гордо произнесла она, провожая Стюарта до двери.

Когда Алден ушел, Стефани подошла к небольшому трюмо и подняла стоявшую на нем фотографию матери, вставленную в рамку.

— Его больше нет, мама. Теперь он никогда не сможет обидеть меня, — сказала Стефани, глядя в прекрасные серые глаза матери.

Было уже почти четыре часа, Стефани схватила с вешалки свою сумочку, накинула на плечи шарф и побежала на работу.

В одной руке Дуглас держал черный котелок, а в другой — фетровую шляпу. Он раздумывал, что подойдет больше для похорон мистера Фаррела, которые состоятся в субботу. Дворецкий уже давно не надевал шляпы, сейчас они были не в моде. Но на такой печальной процессии, как похороны, не до моды.

Дуглас очень переживал из-за смерти своего хозяина. Дворецкий не одобрял многие поступки Уоррена, но после двадцати лет службы у мистера Фаррела он по-своему привязался к хозяину.

— Ты ведь уже скучаешь по нему?

Обернувшись, дворецкий встретился взглядом с Эсель и заметил, что глаза жены были красными от слез. Известие о смерти мистера Фаррела сильно расстроило пожилую женщину.

— Да, очень.

— Что мы теперь будем делать? Мы еще не говорили об этом, но нам нужно обсудить этот вопрос.

— Полагаю, мы могли бы переехать во Флориду, — произнес Дуглас, нежно похлопав по руке Эсель. Он радовался, что наследство, полученное от мистера Фаррела, позволит им ни в чем не нуждаться весь остаток их жизни. — Мы бы купили небольшой домик где-нибудь на побережье. Тебе нравится эта идея?

— Ты хочешь сказать… что больше не будешь работать?

— Да, — улыбнулся дворецкий. — Я служил другим в течение сорока пяти лет. По-моему, настало время полностью посвятить себя семье. Разве я не прав?

— О Дуглас, это было бы просто прекрасно, — ответила Эсель. Несмотря на горе, ее глаза радостно заблестели. — Мне нравится мысль переехать во Флориду.

— Тогда решено. Завтра утром первым же делом позвоню агенту по недвижимости. — Дуглас так и не выбрал, какой головной убор надеть, и переводил взгляд с одного на другой. — Помоги мне, дорогая.

— Я всегда предпочитала это, — указала Эсель на фетровую шляпу.

Кивнув головой, Дуглас убрал котелок обратно в коробку и ностальгически оглядел уютную спальню. Комок подступил к его горлу. Они с Эсель так были счастливы здесь. Спустя столько лет Дуглас уже чувствовал себя здесь, как в собственном доме. Правда, последние десять месяцев дворецкий не находил себе места. Он позволил мистеру Фаррелу ни за что засадить Майка Чендлера в тюрьму, и тот факт, что Дуглас все знал, но промолчал, не давал дворецкому покоя. Дуглас даже стал часто просыпаться по ночам в холодном поту.

Когда мистер Фаррел умер, Дуглас хотел пойти в полицию и рассказать о разговоре между хозяином и Кейдом, который он подслушал той злополучной ночью. Но немного поразмыслив, дворецкий передумал. Сказать правду означало признать свое соучастие, а это значит, что его осудят за сокрытие фактов. Его даже могут посадить в тюрьму. Что тогда будет с Эсель? Кто позаботится о ней? Больше всего Дуглас мучился от сознания того, сколько горя арест Майка принес Ральфу. Старший Чендлер сразу же постарел лет на двадцать. Попытки оправдать сына сначала поддерживали оптимизм в Ральфе, но когда он понял, что все усилия напрасны, старик сдался.

— Дуглас? Ты побледнел, как привидение. Что с тобой, дорогой? Пожалуйста, расскажи мне, — сказала Эсель.

— Ничего, — попытался улыбнуться дворецкий, обернувшись и встретившись с озабоченным взглядом жены. — Я немного расстроен из-за похорон, вот и все. Когда все это кончится, я опять буду в полном порядке.

Смерть Уоррена Фаррела не была важным событием для истории страны, но многие газеты штата, включая «Трейнтон таймс», напечатали известие о его кончине на первых страницах.