— Куда ты, солнышко? — спросила Перл. — Что случилось?

Она повернулась, увидела, как к ней приближаются вооруженные люди, и закричала.

Гарри Пирпонт удивленно озирался по сторонам. Мери тоже.

— Полиция, — лихорадочно заговорила Мери. — Они взяли Джонни. Тебе надо сматывать удочки и побыстрее.

Гарри Пирпонт быстро посмотрел на нее и произнес:

— Сент-Пол, детка… Сент-Пол… Встретимся там.

Затем он повернулся, побежал и скрылся за деревьями.

Поимка Диллинджера стала праздником для газетчиков.

По всей стране газеты выходили с огромными шапками:

Были и другие заголовки, но они повторяли примерно то же самое.

Жителям Таксона было позволено посмотреть на Диллинджера в тюремной камере. Самые разные люди поспешили воспользоваться этой возможностью.

Ковбой с жестким неулыбчивым лицом посмотрел на него сквозь прутья камеры и сказал:

— Ты не такой уж и крутой, приятель.

— Дай мне выйти отсюда, и мы увидим, кто из нас крутой, — буркнул Диллинджер.

Посетители охали, ахали и выражали свое большое удовольствие. Это было занятнее, чем кино.

— Давайте, пошевеливайтесь, — покрикивал охранник. — Все хотят посмотреть на нашего гостя.

Жители Таксона таращились на знаменитого бандита и отпускали шуточки.

— Мой папа сделал бы из тебя котлету, — сообщил ему курносый мальчуган.

— Кто вам больше нравится — блондинки или рыжие? — кокетливо осведомилась костлявая девица, возбужденно оглядывая Диллинджера.

— Цвет волос не имеет для меня значения, — ухмыльнулся Диллинджер. — А вот задница — совсем другое дело.

Она хихикнула, покраснела и поспешила к своим подругам, чтобы поделиться с ними услышанным.

Затем к камере подошел человек в темном костюме и белом крахмальном воротничке. Он посмотрел на Диллинджера в упор и заявил:

— Ты пятно на человечестве и оскорбление Творцу. Но Джон Эдгар Гувер постарается воздать тебе по заслугам. Сначала он поджарит тебя на электрическом стуле, а потом уж ты попадешь к чертям на сковороду.

На это Диллинджер не нашел, что ответить.

Краун-Пойнт, Индиана. Тюрьма округа Лейк.

Вокруг тюрьмы спешно выкопали рвы и положили мешки с песком. Были установлены пулеметы Льюиса. Национальные гвардейцы несли охрану, вооруженные винтовками Браунинга и «спрингфилдами». Полицейские были готовы в любой момент открыть огонь из автоматов Томпсона и дробовиков. Возле тюремного гаража стоял легкий танк. Члены Американского легиона, старики в повидавших виды фуражках военного образца и с медалями за давным-давно отгремевшие войны, несли дозор вместе с молодыми гвардейцами.

Были приняты все меры предосторожности. Тюрьма округа Лейк, где теперь находился Диллинджер, превратилась в самый охраняемый объект на территории Соединенных Штатов.

То и дело к тюрьме подъезжали машины, и из них выбирались различные чиновники, которых затем препровождали внутрь. За кордоном из полицейских толпились любопытные. Газетчики роились, словно пчелы над полем клевера.

Диллинджер находился в кабинете шерифа.

Репортеры толкались локтями, чтобы поближе пробраться к главному преступнику Америки, который стоял под охраной двух вооруженных полицейских, расположившихся по бокам и чуть сзади. Рядом с Диллинджером стоял невысокий, модно одетый человек. Это был прокурор Джеймс Роберт Эстилл. Чуть сзади маячил шериф округа Лейк. То и дело помещение озарялось вспышками фотокамер. Прибывали все новые и новые репортеры. Казалось, идет карнавал или какой-то другой праздник.

— Почему на тебе нет шляпы, Джонни? — поинтересовался один газетчик.

— У меня ее, видать, украли, — крикнул Диллинджер, и его слова утонули в общем хохоте.

— Что ты думаешь о президенте, Джонни? — последовал новый вопрос, и в помещении наступила относительная тишина. Всем хотелось услышать ответ.

— Лично я за Рузвельта, — сообщил Диллинджер после короткой паузы. — Я за новый курс. Я одобряю поддержку банков.

Снова раздался взрыв хохота.