— Поднимите ноги, мой Император, я протру пыль. То был дворецкий Мориус, старик, служивший еще при Роко Злосчастном. Нынешний же император послушно задрал ноги. Замок пребывал в жутком состоянии. Царство пыли и паутины вместо тронного зала, старинные латы вдоль стен — единственные его жители. Роскошное когда-то убранство поблекло и рассыпалось на куски, противно скрипел выстеленный красным дубом пол, птицы свободно летали где-то в вышине потолка. Грядет осенний сезон дождей, а крыша протекает так, будто крыши и нет вовсе. Исчез из стен замка звон золота, и расползлись слуги в другие дома, а по углам валяются ворохи опавших листьев. И это за какие-то пять лет с момента смерти «победителя северных орков». Стормо печально вздохнул.

— Не волнуйтесь, мой Император, советник Тигль Римус поймал с утра карпа. Нас ждет вкуснейшая уха! — утешил дворецкий, чуя, что настроение господина совсем никуда не годится. Советник Тигль тоже достался императору по наследству от родителя.

Опытный кстати рыцарь, что развлекал его вечерним спаррингом на мечах. Император еще ни разу не проиграл изрядно поседевшему в последнее время Тиглю, и поэтому развлечение потеряло свою приятную остроту несколько лун назад.

— Не хотите ли пройтись для аппетита, милорд? Здешний пыльный воздух совсем не идет на пользу вашему здоровью. Император болезненно чихнул. Начнись война, и, как спрашивается, он поведет легионы в поход, ночуя на холодной земле и в снегу? О нет, такого Стормо Торрий вынести не может. Да и понадобится ли…

Легионы влачат еще более жалкое существование, нежели их повелитель.

«Война на мечах? Какой дикий архаизм!»— считалось в магистрате, мол победу все равно одерживает артиллерия и новый полк ружейников при Механическом Гибурге. Пехотные легионеры и кавалеристы сидят в цитаделях у самых границ, ничего не делая и проедая государственное жалование. Того гляди, и вовсе распустят, и тогда его, Императора, положение станет более чем жалко. Милорд грустно поднялся с облезлого трона. И столь же грустно поплелся по длинной дорожке тронного зала. Потом по трехъярусной лестнице, потом по коридору, еще раз — по лестнице поменьше. О, как велик императорский замок! Через залу аудиенций, столовую, кухню, еще один коридор к черному входу (тяжелые двери парадного некому было открывать). И, наконец, сад — единственное, что сохранило свой прошлый блеск в полном великолепии… ну или хотя бы частично. Дубы величественно высятся, занеся ветви над деревьями поменьше, как мечи древних титанов. Узловатые корни так сильно прорываются в землю, что в камне крыльца, да что там — в гостевой зале замка рушатся и трескаются полы под их напором, древа выпирают прямо из плит, того и гляди разорвут все на части. Хотя есть в том и свой плюс. Затопленные подвалы замка осушаются, будто воду цедят не замшелые дубы, а всасывают песчаные слоны крепкими хоботами, чье стадо может опустошить целое озеро. В такт настроению Императора скрипят давно сломанные качели, махая унылым ржавым остовом на ветру. Под ними немалые лужи, и даже приди Стормо Торрию мысль вспомнить детство, навряд ли бы он полез туда — не мешало только испачкать последние добротно скроенные по фигуре штаны. Посреди сада расположился угрюмый почти уродливый мемориал. Кто бы знал, зачем он там? Сад хоть и не ухожен, но сочетает в себе свои компоненты идеальным образом. Они все подогнаны друг к другу, как детали хорошего доспеха. Будто натюрморт: опрятные тарелочки с яблоками, бокалы игристого вина, гроздья ягод и фруктов, золотой кубок, пошитые серебром скатерти и… гротескный мемориал, словно песчаный слон прямо на этом столе наложил вонючую кучу. Слева от кубка, прямо на яблоки… Непереносимая дисгармония. Лицо императора искривилось. Тяжелый вид у этого древнего памятника. Чугунная чужка. Круг и колонны, уходящие далеко вверх. Полностью железный, отвратительно заржавевший памятник. Но он был посвящен Богу Света. Мастеру Света, Плачущему Гобо. И сносить его ни в коем случае не полагалось. Император подошел и с удовольствием пнул, вызвав металлический звон на весь сад и окрестности. Эхо заметалось меж железных колонн и ушло дальше к небу. Стормо Торрий присел на алтарь Мастера, тем самым, кстати, сильно оскорбив того. В руках его пронеслась искра, и он блаженно задымил курительной палочкой, осторожно отводя дым от одежды. Не мешало еще, чтоб дворецкий или Тигль Римус учуяли запах. Привычка простолюдинов не одобрялась при дворе. Он выдохнул последний синий дым и тогда-то с последней затяжкой нашел это. Блестящий кусок пергамента, что завалился меж колонн… Хотя разве пергамент бывает блестящим? И настолько ровным и гладким? Да и как он мог пролежать столько времени незамеченным? Стормо Торрий смял его. Но он разогнулся, как будто ничего и не произошло. Стормо Торрий попытался разорвать его. Но казавшейся хрупкой, бумага не порвалась, как он не силился. Заинтересованный, он зажег кремниевое огниво. Квадратный лист удивительного пергамента не только не сгорел. Он даже не нагрелся. Внешне ничем не примечательный за исключением одного: на полотне его были изображены символы на языке древних. Затейливые закорючки, идущие ровными строчками, такими ровными, что кажется, ни один человек не может так искусно владеть пером, чтобы повторить подобное. Даже каллиграфы Гибурга, которые копируют и пишут книги лучшими перьями. Такая машинопись была замечена лишь в книгах эпохи восхода человечества. Говаривали, так умеет писать лишь специальный механический автомат. Но, к сожалению, Император не умел читать на этой тарабарщине. Любопытную вещицу он рефлекторно сунул в карман. Правда, сразу же забыв о ней… Почему? Потому как еще от ворот, сильно запыхавшийся от быстрого бега, главный императорский советник, сир Тигль Римус кричал, что было мочи:

— Война, мой Император! Гибург пал! Рейнгард атакован силами третьей стороны!

Ферро скакал весь вечер и всю ночь. Временами казалось глаза уже сомкнулись, и это всего лишь сон. Тени деревьев, шумящая листва, блеск звезд где-то высоко в небе. Обе луны стремительно бегущие по небу, как будто кричали ему: «У тебя все получится, свинопас Ферро, скачи же вслед за нами!». К утру лошадь обессилено упала на землю. Загнал ее Ферро безумной ночной скачкой. Но и тогда он продолжил свой путь, бросив лошадку, — авось отдохнет да и вернется домой, поможет хоть как-то отцу пережить трудное время. Юноша закинул дедовский меч на плечо, подхватил отцовскую сумку и двинулся дальше лесной тропинкой. До Рейнгарда была неделя пути. А дедовский меч уже тянул к земле, как тянет тяжелый кузнечный молот гномов. Как им Деда на войне махал? «Видимо, очень сильным воином был» — подумал Фер. Навскидку меч весил, как половина самого Ферро, а то и больше. Рубанешь таким — любую кирасу в клочья порвет, а кольчугу так и подавно. Огромный заточенный лом, а не меч. Не для пешего боя явно сделан. Рубить таким надо, сидя на великом коне, сверху вниз, пробивать латы и гнуть шлемы. В пешем бою особо не помашешь, за пару ударов выдохнешься. Да и на коне, исключительно в строю биться надобно. Ферро же и нести то такой тяжко было. Зачем дал железяку отец, коли не хотел, чтобы он рыцарем стал? Свинопас недоуменно качал головой, продолжая механически шагать по узкой тропинке. Опасно ему было по тракту основному идти. Наверное, ищут его уже всюду. Прошагав еще пол дня, юноша вконец умаялся и упал прямо посреди дороги, подложив под голову сумку. За ухом явственно проступал отнюдь не мягкий контур отцовского чайника. Но он даже его не заметил и тотчас сладко засопел, обнимая тяжелый меч. Следующим днем он достиг маленького городка, Фиора Болотного. Фиор Болотный, как следовало из названия, стоял возле великих топей Тулурка. Возможно, не стоило заходить в город, но Ферро не был охотником, чтобы добыть пищу в почти лишенном живности лесу, а запасы, что дал ему отец, были слишком малы, тогда как до Рейнгарда топать еще пять дней и это по основному тракту, по которому свинопасу ходить нельзя. Лесными тропинками да горными проходами в два раза больше времени выйдет. Ферро устал и был растерян. Денег у него — два с половиной медяка.

И порции каши не купишь. Он слонялся по городу, и даже бросил все оставшиеся монетки у храма Мастера Игры. Кто знает, может быть, он подарит ему удачу? К вечеру, отчаявшись, он зашел в самую грязную таверну на окраине, — обычно в них можно расплатиться работой. Света в ней практически не было, что типично для подобных заведений. Время за полночь, но посетители еще за столами, поэтому.

Ферро устроился в углу, прислонив меч к стене. Он хотел дождаться того, чтобы публика рассосалась, и поговорить с пьяным хозяином можно будет наедине: предложить ему услуги по мытью полов, чистке выгребных ям, и той работы, что хозяева обычно делать не любят. Но он, Ферро, подобного не чурался. Ферро и не заметил, как задремал. Хозяин и сам клевал носом и, похоже, собирался прикорнуть под стойкой. Следующее утро встретило его нерадостно. Печально нахмурилось это утро хмельной рожей хозяина таверны, ткнулось в него практически багровым носом и приказало даже по началу убираться. Но хозяин работу все-таки дал, накормив его с утра вчерашними остатками со столов, что было по мнению Ферро верхом щедрости. Выгребную яму Ферро очистил еще до полудня. С конюшней намучился еще пару часов. Двор вымел к вечеру. А нарубить дров успел лишь снова к ночи. Хозяин остался доволен, поставил перед ним поистине королевский ужин — горячей каши и пару кусков черствого хлеба. Он даже отсыпал ему три монетки. Поэтому юноша расцвел, как майская роза, и аппетитно хлебал то, что хозяин таверны обычно подавал дворовой скотине. «..сломаны ребра. Сквозь доспехи…» — снова подумал он. Может, Господин с лошади упал? Или все-таки нет? Ферро с уважением посмотрел на свое колено, которым заехал в грудь барону. Вдруг его возьмут в школу мечей? Сначала, конечно, сортиры убирать, или оружие чистить, а потом кто знает… Он слышал о простолюдинах, что возвышались до рыцарей. А рыцарей даже благородные господа не вправе обижать. И уж точно рыцарь-свинопас Ферро сможет постоять за бедного отца. Жизнь наладится, и он снова будет лежать под одним только небом на огромных полях, лениво жуя хворостинку. Зеленые луга, дом и менестрели у костра. Ферро мечтательно улыбнулся. Будущее для него на какой-то миг прояснилось и засияло прежними красками. И тут дверь таверны хлопнула так, что стекла зазвенели. Ферро опасливо повернулся, боясь привлечь внимание. Это могла быть стража… Да так и застыл с куском хлеба в зубах. На крыльце стоял самый настоящий орк! Красный, с клыками огромными, как у полярного волка, и торчащими изо рта, точно загнутые гвозди. В проходе, где запросто проходили трое людей, он чуть не снес плечами деревянные колонны. Узловатые руки и чудовищных размеров двуглавый топор за спиной. Орк был из южного племени, с облегчением заключил Ферро, заметив клеймо на плече. История противостояний южных и северных орков известна всему Тулурку. Их войны порой были еще ожесточеннее чем столетняя война. Говорили также, северные орки намного больше и свирепей своих южных родственников. Ферро с удивлением покачал головой, неужто что-то может быть страшней стоявшего перед ним создания в бою. Южные орки нередкие гости на границе континента, ведь им были дарованы привелегии еще во время войны. Хотя Свинопас, конечно, видел подобное существо впервые. Больше же всего удивляла его спутница, которую Ферро и не заметил по началу из-за огромного красного туловища. Он слышал про девушек, живущих в устье какой-то реки, что являются воинами наравне с мужчинами, но признаться полагал, это всего лишь сказками. Вот что значит город! А девушка-воин была самой настоящей. Протяни руку — дотронешься. В легкой кольчуге и одежде охотника. С луком за спиной и мечом на поясе. Они устроились неподалеку от Ферро, и он с любопытством продолжал их рассматривать. Дубовая скамья прогнулась под тушей орка и грозила сломаться на две половины. А девушка была красивой. Не леди Нелль, конечно, но все же, с удивлением отметил про себя Ферро. Так он и глядел, пока орк не обернулся и не показал ему кулак.

Кулак был огромный, как голова свинопаса. Ферро намек понял. Куда-то идти юноше было уже поздно, поэтому он втайне надеялся, что хозяин снова напьется и не заметит его, спящего за столом. И стоит отметить, надежды не были лишены оснований. Меж тем парочка подошла к хозяину. И тем страннее было, что он совсем не испугался орка, и даже прикрикивал на него, когда тот повышал голос. «Спокойней, животное, а то стражу позову» — нагло отвечал хозяин. Хотя с точки зрения Ферро, после одного удара подобного кулака, который имелся у орка, звать стражу уже будет нечем. Но, к счастью, девушка сдерживала злого орка. Удивительно, но вероятно она была лидером странной компании.

— Осень жеж, — громко сказал хозяин таверны, — дураков проводить через топи сейчас не найдете… Хотя… Спросите у того бродяги — ему видно терять уже нечего. Помои ест и причмокивает. Ферро испуганно затрясло. Во-первых, хозяин показывал прямехонько на него. Во-вторых, он и не подозревал, что у него на лице написаны все его проблемы. Может хозяин недолюбливал орков (действительно за что их любить?), может, хотел подшутить, а может перепутал Ферро с кем-нибудь другим.

Но факт оставался фактом, двое сели к нему за стол и орк без лишних разговоров стукнул кошелем серебра об стол. Ему предлагали работу.

— Ты значит местный, червяк, — рявкнул орк, то ли спрашивая, то ли как бы намекая, что Ферро лучше бы оказаться местным. Лицо его с тяжелыми надбровными дугами исполосовано шрамами вдоль и поперек, остро выпирают скулы. Кажется, Мастер-Творец не слишком то старался над лицом красных воинов. И это было для Ферро очень понятно. Лицо — оно для девок, украшение к телу, настоящему воину оно без надобности, разве что железо на уши вешать и продевать стальные обручи в нос, как знак количества поверженных врагов. Плечи орка внушали ужас своей шириной и объемом. Под кожей словно бы груды камней. Или даже нет, там, за кожей, — не камни, там — железный каркас гномьей сборки многократного закаливания… Еще бы эдакий топор за спиной весит поболее дедовского двуручника. Волей не волей вспоминается жуткий рассказ менестреля про то, как рубятся на поле дикие орки. Движения их размашисты и не так, чтобы точны. Хороший удар по науке орков берет свое начало за спиной, а заканчивается в земле, вбивая голову рыцаря в землю. Вместе с руками, ногами и остальным телом, а иногда и вместе с лошадью… Доспехи орка — варварские. Здесь, вблизи, видно насколько дурно они сработаны. Два железные кругляша на спине и груди, скрепленных металлической цепью поверх шкуры пещерного льва. Их грубость компенсируется титанической толщиной — сколько же они весят?