29 августа 1940 г., 15 часов 20 минут

– И все же я не понимаю, Семен Константинович.
– обратился Рокоссовский к прибывшему с инспекцией, а в настоящий момент мирно попивающему чаёк Тимошенко.
– Теперь, после заключения мира с белофиннами, капитуляции Франции и Греции, после вступления в войну Испании и падения крепости Гибралтар, сейчас, когда Роммель успешно наступает на Тобрук и, того гляди, вышвырнет Александера из Ливии, наркомат и Генштаб отказываются выслать мне подкрепления. А ведь мы имеем дело с сильным и упорным врагом, снабжению которого через Суэц Япония даже не пытается препятствовать, или хотя бы даже вид делать, что пытается. Тех же французов взять - а их вдвое, если не втрое больше в Турции чем англичан. Вот насрать им, что Париж немцы взяли. Напрочь отказываются признавать Петтэна и мирный договор, и никто им окромя их генерала не указ, а мусьё Вейган заявил, что будет воевать до победы над Германией и нами.

– Не понимаешь ты, Константин Ксаверьевич, линии Партии.
– вздохнул Тимошенко.

– Не понимаю.
– согласился получивший недавно звание командарма 2 ранга Рокоссовский.
– Мне бы еще хоть пару танковых бригад да стрелковых корпусов, я бы О`Коннора не то что из Элязыга и Эрзинджана, я б его из Анкары вышиб и до Каира гнал. Ну, если бы Яков Владимирович - командарм кивнул в сторону Смушкевича, - с воздуха прикрыл, конечно.

– А зачем нам его оттуда выбивать?
– поинтересовался Тимошенко.

– К-к-как это зачем?
– изумился Рокоссовский.
– У нас же с англичанами война!

– Тут, брат, политика.
– вздохнул нарком.
– Вот, положим, взял бы Петровский Алеппо, а не застрял в Хасеке. Что бы было?

– Котел бы был.
– подал голос Смушкевич.
– Перекрыл бы он поставки в Турцию, а по морю, через Мерсин и Искандерун много не навозишь.

– Точно.
– подтвердил Рокоссовский.
– И тут О`Коннору и Вейгану или отбивать Алеппо обратно, а их в это время с туретчины под зад коленом, или задирать вверх лапки.

– Во-от.
– внушительно произнес Семен Константинович.
– А после этого Египет бы упал нам с союзниками в руки как перезрелое яблоко, верно?

– Конечно.
– согласился Смушкевич.
– Даже если бы Александер увел войска из Ливии, мы б его, с Роммелем и Гарибольди с двух сторон прижали, а д`Аоста с юга добавил.

– Правильно говоришь, Яков Владимирович.
– поддержал летчика Рокоссовский.

– Так-то оно так.
– вздохнул Тимошенко.
– А вот ответьте мне, товарищи, на простой такой вопрос. Выгода наша тут в чем?

– Как-так - в чем?
– вновь опешил командующий группы армий.
– Врага разобьем, который наши города бомбил, а там, глядишь, эту британскую гидру и в ее логове задавим.

– Чудак ты человек.
– усмехнулся нарком.
– Я ж тебе говорил, тут политика. Мир-то послевоенный уже давно поделен. Египет, например, до канала, отходит итальянцам. Сирия, Ливан, Палестина, Кипр, короче говоря все восточнее Суэца и западнее Ирака - немецкая зона влияния.

– А… нам тогда что?
– оторопел Смушкевич.

– А нам - Иран. Ну и еще кой чего, обиженными не уйдем. Но даже не в этом дело, товарищи. Вот сами-то как думаете, почему в наших газетах никаких возмущенных обвинений в адрес Норвегии, через которую войска Бессона из Финляндии в Англию эвакуируются, почитай что и не было?

– А ведь действительно, не было… - озадаченно произнес Рокоссовский.
– Хотя это же прямое нарушение нейтралитета.

– А потому, товарищи, что это сейчас Гитлер нам freund, genosse und bruder. А вот после того, как будет разбита Великобритания, кто его знает, куда он свои войска повернет? Может, конечно, и никуда, а если на нас попрет? Кавказская нефть, она, знаете ли, кусок лакомый, да и Украина с Крымом не худшие, прямо скажем, для земледелия места. Таким вот образом, товарищи. Чем больше солдат он в этой войне потеряет, чем больше на ее время мужчин оторвет от станков и полей и чем дольше его борьба продлиться, тем для нас лучше. Экономика-то его не будет развиваться. А мы, тем временем, оставим солдат чуть больше, чем в армии мирного времени, зерно растить будем, заводы строить, детей рожать, опять же. Так что, Константин Ксаверьевич, давить ты на франко-британцев, конечно, дави, а вот резких успехов пока постарайся не делать. Пущай им Гот хребет ломает, а тогда и наш черед придет получить свой кусок славы.

– Ты, Семен Константинович, хочешь обижайся, а хочешь - нет, - нахмурился Рокоссовский, - но какая ж это к чертям собачьим получается война? Какая это к бесу победа?

– Нормальная это будет победа.
– нарком провел ладонью по своей лысой, как мяч, голове.
– После которой о нашей мудрости и о нашем мужестве книжки писать будут. А то кому нужна победа, после которой пишут одни похоронки?

Центральное Средиземноморье, борт линкора «Витторио Венето»

01 сентября 1940 г., 06 часов 11 минут

Шторм, разыгравшийся этой ночью, прекратился еще до рассвета, и теперь штевень могучего боевого корабля взрезал ласковые воды теплого Средиземного моря, заставлял бурлить их и пениться, вздыматься волнами, расходящимися от корабля подобно журавлиному клину.

«Пришло время.
– подумал главнокомандующий итальянским флотом, Иниго Кампиони.
– Пришло время. Время доказать англичанам, что эпоха «Владычицы морей» ушла, что пора потесниться и дать место под солнцем более достойным народам. Потомкам римлян и лангобардов. Нам. Итальянцам».