Шрифт:
— Но, ваше святейшество, откуда у вас эти сведения?
— Откуда? Как вам это нравится — вместо того чтобы докладывать мне, он справляется у меня же!
— На то вы и мудрейший среди нас, — с улыбкой отозвался епископ.
Бонифаций подошёл к столику, налил из графина в золочёный стаканчик кьянти [8] , выпил и серьёзно сказал:
— Такой человек тем более опасен, что умеет отлично пользоваться священным писанием. Его «Ad universos Christi fideles» [9] пользуется небывалым успехом. Несмотря на казнь Сегарелли, проклятый орден растёт. Послание нового ересиарха разошлось по всем христианским странам. Если вовремя не пресечь смуту, начнётся открытый мятеж.
8
Кьянти — сухое виноградное вино.
9
«Ко всем верующим в Христа» (лат.).
— Ваше святейшество правы. В моей епархии было уже три попытки к бунту. Чернь осмелилась даже напасть на городскую тюрьму.
— Ты послушай, о чём он пишет! — возбуждённо продолжал папа, вынимая из ящика стола лист пергамента. — «Никто не должен платить священникам десятину, если они не бедны, как древние апостолы. Все прелаты, отказавшиеся от образа жизни первых святых, — клятвопреступники. Власть, данная Христом церкви, кончилась, потому что она развратилась, как та распутница, о которой говорится в Апокалипсисе. Освящённые храмы хуже конюшен и свинарников, ибо служат торговцам индульгенциями. Только члены братства, основанного Джерардо Сегарелли, идут путём, указанным господом…» Дальше следуют такие поучения, что я не решаюсь осквернять ими слух. — Бонифаций скомкал листок. — Ну, что скажешь? Каково твоё мнение об этом «Ангеле из Тиатира»?
— Мне кажется, прежде всего необходимо увеличить сумму за его поимку, — негромко произнёс епископ. — И, раз уж нельзя уничтожить эти послания, надо распространить им подобные, изменив содержание. Пусть ни у кого не останется сомнений, что их автор не в своём уме.
— Ты подал дельную мысль!
Папа позвал монаха-прислужника и распорядился принести письменный прибор.
У костра
Прошло три года. Однажды тёплым октябрьским вечером границу Верчельской республики [10] пересекла группа всадников.
10
Верчельская республика — небольшое североитальянское государство в XIII–XIV веках с главным городом Верчелли; граничило со Швейцарией.
Впереди на высоком коне ехал человек в чёрном бархатном плаще. За ним на пегой лошади следовала красивая молодая женщина. Несколько всадников, одетых попроще, составляли свиту.
Перейдя вброд неглубокий поток, путники поднялись на ближайший холм. Величественная панорама альпийской долины расстилалась перед ними. Среди нежной зелени тутовых деревьев и виноградников виднелись небольшие селения. Неподалёку над верхушками остроконечных елей высились башни замка.
— Не заночевать ли нам в этом каменном гнезде? — предложил один из свиты.
Ехавший впереди покачал головой:
— Нет, Антонио, вольные птицы без нужды не залетают в чужие гнёзда. — Он кивнул на видневшийся вдали лес: — Нас ждёт собственный зелёный дворец.
Свернув с тропинки, всадники подъехали к маленькому ручью и остановились на небольшой лужайке, окружённой со всех сторон густой стеной орешника. Здесь расседлали коней и начали разбивать лагерь.
Человек в чёрном плаще взял в руки топор и стал возводить из ветвей навес; женщина разожгла костёр; остальные пошли в лес собирать сушняк.
Вскоре все расположились вокруг большого костра, над которым кипел медный котёл.
— Клянусь небом, — произнёс коренастый воин, извлекая из-под кольчуги деревянную ложку, — с тех пор как мы покинули Далмацию, запах поленты [11] впервые пробудил во мне такой аппетит.
— Сомневаюсь, брат Ремо, чтобы он у тебя когда-либо отсутствовал, — заметил бородач со шрамом через всю щёку. — Впрочем, полента сварена на славу!
Взоры мужчин обратились к молодой хозяйке.
11
Полента — каша из муки.
— Я рада, что вам нравится. Это Паоло посоветовал пережарить дикий лук и гвоздику. — Она ласково посмотрела на сидевшего рядом юношу.
Тот грустно улыбнулся:
— Когда-то мы часто готовили так поленту. Отец любил жареный лук с гвоздикой.
Наступила тишина. Некоторое время люди продолжали есть молча.
— Интересно, как поживает епископ триентский? — прервал молчание Антонио. — Кое-кто из его послов вернулся уже, наверно, в Триент. Вот взбесится старый пёс, когда узнает, что дары, которые он послал папе, оказались у нас!
— Бедняге придётся раскошеливаться дважды, — поглядывая на богато отделанный перламутром ларец, усмехнулся Ремо.
— Даже не верится, что за каждую такую безделицу можно приобрести десяток добрых коней, — негромко произнёс бородач со шрамом, рассматривая поблёскивающие при свете костра золотые сосуды.
— В этом золоте, Джованни, кровь ограбленных, слёзы обманутых бедняков.
Человек в плаще поднял тяжёлый кубок. На гладкой жёлтой поверхности отразились отблески пламени.
— И ради этого жалкого металла ведутся жестокие войны, опустошаются целые страны. Ради него богачи готовы перегрызть друг другу глотку и задушить собственного ребёнка. Нет такого преступления, перед которым остановилась бы их алчность. Ведь теперь на золото можно купить всё: и честь, и титул, и отпущение грехов.