— Думаешь согласятся?

— Почему бы и нет? В марте НАСА как раз заявило своему Конгрессу, что стоимость программы «Аполлон» составит более двадцати миллиардов долларов. Если в золоте, то выйдет раза в два больше царского долга. Орбита, конечно, не Луна. Но суммы получаются сравнимыми, а перспективы для де Голля очень заманчивые.

Беседу прервало неожиданное появление официантки, за беседой незаметно пришло время идти на обед. Подавали собственноручно пойманную Шелепиным черноморскую акулку, или катрана. Самая немудрящая снасть, спиннинг, миллиметровая леска, стальной поводок и кованый крючок… Но сколько андреналина, когда полчаса тянешь из голубой бездны в полсотни метров эту крупную и сильную рыбу!

Конечно, катран не считался деликатесом, его мясо жестко и не слишком приятно пахнет. Капитан катера даже посоветовал сразу отрубить хвост, и выпустить богатую аммиаком кровь за борт. Но что может сравниться с собственноручно пойманной добычей? Первобытные инстинкты заставят съесть и не такое… Впрочем, повар ничуть не расстроился желанию Председателя Президиума Верховного Совета, и обещал приготовить что-то невероятное. И, надо сказать, не обманул! Миниатюрные пельмени из катрана оказались намного вкуснее традиционных. А полное отсутствие костей не мешало сполна насладиться вкусом белого и сочного мяса.

Шелепин даже поинтересовался у повара, почему такая вкусная «акулятина» не продается в магазинах, тогда как акул в море хватает, а их лов не запрещен всем желающим в любых количествах. Оказалось, приготовление «имеет много гитик», и если поступить с катраном подобно большинству домохозяек – порезать, и пожарить на сковороде, получится нечто малосъедобное.

После обеда Александр Николаевич опять занялся чтением переводов зарубежной прессы. Но расстраивать супругу рассказами не стал, хотя и было чем. Коммунистическая партия пыталась показать всему миру реальные достижения советского народа, которому, черт возьми, есть чем гордиться! Однако за границей заметили только «страшное» – тяжелые межконтинентальные ракеты и атомные боеприпасы. Причем большинство газетчиков попросту не верит, что советское предложение по разрядке и совместному контролю за вооружениями серьезно и осуществимо.

К примеру, какая-то заштатная Los Angeles Times [207] вообще умудрилась дополнить речь «бывшего Председателя КГБ, товарища Шелепина» на Байконуре словами Сталина, «а потом, как сил накопите, — нож ему в спину!» [208] . От таких заявлений в душе поднималась злость и гнев на проклятых империалистов. В очередной раз возникали сомнения, а не зря ли ограничили количество боеголовок десятью тысячами.

Доверия к СССР в мире нет, и это серьезная проблема. Обыватели Запада Советский Союз отчаянно боятся, но совершенно не уважают. Тем более, буржуазная пресса кормит своих читателей сущими небылицами, представляя русских чуть ли не захватчиками с Марса. Впрочем, это понимал даже Хрущев, не зря развивал «народную дипломатию». В смысле, таскал за собой по миру свиту из десятков артистов, художников, слесарей и доярок. Где-то, к примеру в США, это неплохо помогало. Там люди простые. Зато в чопорной Великобритании Никиту из-за этого принимали за настоящего клоуна.

Увы, СССР значит в мире намного меньше, чем казалось до этого. Но только после недельного изучения зарубежных газет и журналов Шелепину стала очевидной сложившаяся ситуация. Пока на столах всяких бюргеров, реднеков и прочих буржуа не появится советский хлеб, мясо, телевизор, радиоприемник, на их заводе не «поставят» изготовленные в СССР ЭВМ и станок с ЧПУ, на электростанции не придут трубы с самотлорским газом – проблему общения «на равных» не решить.

Стоило ли на этом фоне делать де Голлю предложение выступить посредником и инициатором решения германского вопроса? Захочет ли найти подходы к федеральному канцлеру ФРГ Людвигу Эрхарду? Конечно, Генерал выступает за уменьшение влияния США на вопросы Европейской политики. Он даже обещал выступить с критикой вторжения в Индокитай [209] . Но рвать экономические связи с Америкой он по меньшей мере не готов… Товарищ Шелепин сам не заметил, как заснул.

Осенью 1965 года в тихом историческом центре Цюриха, по адресу Sch"utzengasse, 1, что между реками Лиммат и Зиль, был открыт «Wozkhod Handelsbank», входящий в структуру Внешторгбанка. Это был далеко не первый загранбанк СССР, поэтому его появление прошло практически незамеченным. Да и функция данного учреждения была весьма очевидной – продажа части добываемого в Советском Союзе золота. Не ждал особых неожиданностей назначенный директором молодой и амбициозный Юрий Карнаух [210] .

Но недолго ему пришлось осваиваться в новой должности. Сразу после наступления нового, 1966 года последовал вызов в Москву. И там начались настоящие чудеса. Для начала состоялся неожиданный разговор с товарищем Косыгиным. Председатель Совета Министров живо интересовался обстановкой в Швейцарии, новыми знакомствами среди банкиров, и даже слухами. А потом последовало предложение, от которого было сложно отказаться…

…В картине будущего, которую Петр Воронов обрисовал товарищу Шелепину, был факт отказа США от привязки доллара к золоту. Причем не в какой-то отдаленной перспективе, а наоборот, в самом начале стремительно надвигающихся 70-х. Для советских экономистов, с которыми Александр Николаевич провел осторожные консультации, идея разрыва незыблемых Бреттон-Вудских соглашений [211] казалась немыслимой, противоестественной, да и вообще невозможной. Часто ответ звучал в стиле еврейского анекдота, вопросом на вопрос: «Да они что, самоубийцы, свою экономику разрушить?»

Однако специальное «расследование» по линии КГБ выявило очень интересную картину. Более года после основания в 1961 году «Золотой пул [212] » покупал и продавал примерно одинаковое количество золота и легко сводил баланс «в ноль». Более того, в 1962–1963 годах желтый металл пришлось скупать с рынка, причем виноват в этом был сам СССР, который «выкинул» на торги ни много, ни мало, а 1244 тонны за два года. Примерно столько продавалось до этого во всем мире. Но в дальнейшем даже постоянные поставки Советского Союза и сбыт растущей добычи из ЮАР не могли удовлетворить быстрорастущие потребности рынка. «Золотой пул», скрипя зубами, понемногу распродавал свои резервы, и с нетерпением ожидал очередного массированного «вброса» золота из СССР. Без этого свести концы с концами оказалось затруднительно.