Друг опять кивнул ему, на этот раз лицо его приобрело сердитое и напряженное выражение.

— Да, да, — поспешил сказать лорд.

Хамута хлопнул в ладоши. В зал, мелко семеня ногами, вошла женщина в черном кимоно, неся в руках резной поднос с чайными чашками.

Когда она подала чай, Хамута спросил:

— А ее вы бы убили?

— Я ее не знаю, — ответил лорд. — У меня нет причин ее убивать.

— А если я скажу вам, что она подала вам яд?

— Это правда?

— Да бросьте, — сказал Хамута с плохо скрываемым презрением. — Я не хочу, чтобы мою жену убили, и я не подаю яд. Я делаю оружие, но такое оружие, которое нужно затем, чтобы убивать, а не затем, чтобы висеть на стене. Достойны ли вы оружия Хамуты?

— Я подумывал о крупнокалиберном.

— Он достоин права убивать, — оборвал его друг.

Хамута улыбнулся и поднялся. Друг подтолкнул лорда локтем: вставайте. Лорд с трудом встал на ноги, его покачивало, кровообращение в затекших ногах восстановилось не сразу. Оба друга, прихрамывая, заковыляли вслед за Хамутой, а он повел их вниз — три пролета по лестнице, и наконец они оказались глубоко под улицами Паддингтона, в самой толще британской земли.

Огромное длинное помещение, длиной, наверное, не уступающее главной бальной зале Букингемского дворца. Помещение тускло освещалось мерцающим огнем свечей. Лорд смотрел на поднимающийся от свечей дымок. Дымок слегка отклонялся вправо — там вентиляционные устройства.

— Итак, вы полагаете, что достойны права убивать, — повторил Хамута и рассмеялся.

— Думаю, да. Да, достоин, — ответил лорд.

Конечно же, он достоин. Разве не он свалил лося в Манитобе три года назад и носорога в Уганде за год до того? Хороший был выстрел. Точно в шею. Ведь если попасть носорогу куда-нибудь еще, то хлопот не оберешься, потому что тогда он не рухнет. Итак, да. Он безусловно достоин права убивать.

— Хорошо, — произнес Хамута.

Он снова хлопнул в ладоши, и тотчас же появилась все та же женщина, держа в руках однозарядное малокалиберное ружье.

Он не станет приказывать мне убить эту женщину, подумал лорд. Я не собираюсь этого делать.

— Ну, и кого бы вы убили? — спросил Хамута.

— Разумеется, не эту женщину. Так?

— Разумеется, нет. Женщина недостойна быть убитой оружием Хамуты.

Он вложил ружье в руку лорда. Лорду никогда еще не доводилось держать в руках столь великолепно сбалансированное оружие, обладавшее, по-видимому, исключительной точностью боя.

— Оно великолепно, — сказал он.

Хамута кивнул.

— Ваш вкус достоин его.

Он еще раз хлопнул в ладоши, и женщина вернулась, неся в руках поднос со свежими листьями азалии. На листьях лежали пять патронов. Хамута взял пули и насухо вытер их. Гильзы были из отполированной латуни, а пули серебристо поблескивали.

— Это серебро? — поинтересовался лорд. — Это пули с серебряными наконечниками?

— Серебро — слишком мягкий металл. Свинец — тот еще мягче. Медь лучше, но тоже не годится. Только платина достойна совершенного оружия. Достойны ли вы его?

— Да, клянусь Юпитером. Я достоин.

Хамута кивнул.

Лорд опять взглянул на ружье, которое держал в руках.

— Это очень простенькое ружье, — сказал он. — Никакой серебряной отделки. Никакой резьбы.

— Это оружие, англичанин. А не чайная чашка, — ответил Хамута.

Лорд кивнул, сунул руку в жилетный карман, достал бархатный мешочек и протянул Хамуте. Оружейник развязал его и высыпал содержимое себе не ладонь. На ладони у него оказались три крупных рубина и средних размеров бриллиант — все чистейшей воды. Как было известно, Хамута принимал в уплату только драгоценные камни чистой воды. Один из рубинов он вернул лорду.

— Это хороший рубин, — сказал лорд.

— Да, хороший, — согласился Хамута. — Но это слишком много.

— Это безмерно любезно с вашей стороны, — сказал лорд.

— Вот ваше ружье, ваши пули. Теперь надо испытать оружие, — заметил Хамута, и лорд кивнул.

Хамута опять хлопнул в ладоши, и в противоположном конце длинного зала открылась дверца. За дверью был столб, а к столбу был привязан нищий бродяга.

— Убейте, — велел Хамута.

— Я не стану убивать человека, привязанного к столбу, — отказался лорд. — Я не палач.

— Как пожелаете, — милостиво согласился Хамута.

Улыбнувшись, он легким движением руки взял ружье из рук лорда, зарядил его и выстрелил. Ружье было столь великолепно, все детали подогнаны так точно, что даже без глушителя выстрел прозвучал просто как легкий вздох, Узел на одной из веревок, стягивающих бродягу, лопнул. Бродяга встряхнулся, сбрасывая веревки на пол, вскрикнул, а Хамута вернул ружье лорду.

— Боже милостивый, — произнес лорд.

Тот, который только что получил свободу, был крупным небритым мужчиной, а глаза его были налиты краской безумия.